вы бывали здесь часто…
— Отзывы о вас самые благоприятные… — повторил Сварог (имея, в виду, конечно, не министра двора, а Мару). — Работы у вас, конечно, прибавится — теперь у нас еще и Дике… Давайте сразу внесем ясность. Вы очаровательны, но ухаживать за вами я не собираюсь. Правда, есть другая проблема, и, по-моему, серьезная. Кстати, как мне к вам обращаться? По титулу или по имени?
— Как хотите.
— С вашего позволения, по имени, — сказал Сварог. — У вас красивое имя, на континенте редко встречается… Так вот, Айвика, у меня есть давняя и устойчивая привычка: я не люблю, чтобы со мной работали люди, в которых я что-то не понимаю. А в вас мне кое-что откровенно непонятно. Мне, например, решительно непонятно ваше поведение на Турнире. С мечом вы обращаетесь из рук вон плохо… хотя, как я убедился, королева вам и показала парочку неплохих приемов, это не меняет дела, фехтовальщица вы никудышная. Почему же вы, когда нас свел жребий, выдвинули столь жесткие условия? «До невозможности продолжать бой»? Вы же не могли не знать, что мечом я владею не в пример лучше вас…
Айвика, все так же дерзко глядя ему в глаза, ответила:
— Я такие условия предлагала не только вам. Трое моих противников оказались вторыми, все были сегурцы и предложили «первую кровь» — так что поневоле пришлось их поцарапать. Второй я была у какого-то горротца и герцога Орка. Им я предложила те же самые условия. — Синие глаза потемнели от гнева. — Только они даже не стали драться. Они попросту выбили у меня меч, как потом вы…
— А что же вы еще хотели? — усмехнулся Сварог. — Не знаю, что там за горротец, но он явно не подонок из тех, кто способен проткнуть мечом едва научившуюся держать его девчонку. Да и Орк… Скажу откровенно, терпеть его не могу, и грязных дел за ним знаю предостаточно, но и он на такое ни за что не пошел бы. Ну, наконец, и я не людоед. Есть одна-единственная женщина, которую я непременно убью, если встречу, но это, безусловно, не вы…
— А кто она? — тихо спросила Айвика.
— Да так, — сказал Сварог. — Черная колдунья. Мерзавка первостатейная, такие по земле ходить не должны… Ну так что же? Почему вы так себя вели? Не могли не понимать, что народ на свете живет разный. Мог попасться и такой, кто без колебаний всерьез проткнул бы вас мечом, благо все было бы по закону. Тогда? Так себя ведут либо сумасшедшие, либо самоубийцы. Ни одна живая душа о вас не отзывается как о сумасшедшей. Остается… Айвика, — сказал он насколько мог убедительнее, — вы не на допросе в полиции, вы вовсе не обязаны мне отвечать. Можете гордо встать и преспокойно уйти. Слово чести, это не повлечет для вас ровным счетом никаких неприятных последствий… хотя, конечно, оставить вас в прежней должности я не смогу. Ну поймите вы, не могу я работать с людьми, которых не понимаю. Это старая, въевшаяся привычка… На моем месте вы, скорее всего, вели бы себя точно так же.
— Я понимаю, — тихо сказала она.
И с места не сдвинулась.
— Выпьете что-нибудь? — предложил Сварог.
Без особой заминки она ответила:
— Бокал вина, если можно.
— Ну, разумеется, — сказал Сварог. — Присаживайтесь к столу, я помогу переставить кресло. Вот так.
Он уверенно открыл секретер, выбрал из тамошнего великолепия бутылку «Русалочьих слез», достал два бокала, пару тарелочек со сладостями. По его глубокому убеждению, ничто так не сближало людей, как посиделки за бутылочкой чего-то доброго.
Айвика, не жеманясь, отпила половину бокала, закусила крохотным марципаном. Как бы то ни было уходить она не собиралась, а это внушало Сварогу определенные надежды.
— Так что же? — мягко спросил Сварог. — Может быть, здесь какие-то личные проблемы? Неудачная любовь? Если так, не буду настаивать, свои личные тайны держите при себе. Но у меня остается устойчивое впечатление, что вы таким образом пытались совершить самоубийство — а вдруг получится? В конце концов, примеры бывали, я читал в одной старой книге о дуэлях…
Айвика допила бокал и спокойно сказала, глядя ему в глаза:
— Угадали. Правда, никакой несчастной любви нет. Но я хотела, чтобы меня убили.
— Почему? — настойчиво спросил Сварог. — Почему вдруг молодая, очаровательная девушка, занимающая неплохое положение при дворе, вдруг возжелала, чтобы ее убили? Не самое разумное желание, сдается мне…
— Вы можете не поверить…
— Вы были с королевой в достаточно близких отношениях? Пусть и не подруги…
— Пожалуй.
— Она вам что-нибудь рассказывала обо мне?
— Немножко.
— Ага, — сказал Сварог. — И явно не рассказала одной весьма существенной вещи: я безошибочно могу определить, когда мне говорят правду, а когда врут. Так что вопрос «верить-не верить» не стоит совершенно. Понимаете? И поэтому не обижайтесь на пару прямых вопросов. Вы когда-нибудь работали на какую-нибудь иностранную разведку?
— Никогда.
— Вы когда-нибудь занимались контрабандой?
— Никогда.
— Вы были любовницей министра двора?
— Да.
— А вот теперь врете, — сказал Сварог. — Это я вас так проверяю.
Она бледно улыбнулась:
— Я вас тоже…
— Я так и понял, — сказал Сварог.
— Значит, иностранная разведка и контрабанда… — задумчиво произнесла Айвика. — Ну да, это они мне намерены пришить…
— Давайте-ка с самого начала, — сказал Сварог. — Так оно проще и выгоднее.
— Ну, если с начала… Вы ведь знаете, как у нас обстоит с дворянством? Подлинно дворянский образ жизни ведет кучка людей — из тех, что сохранили свои поместья и состояние на Сегуре. А вот подавляющее большинство…
— Прекрасно знаю, — сказал Сварог. — А остальные добывают средства к жизни самыми разными способами, вплоть до тех, что в других королевствах служат уделом самых низших гильдий. Такая уж у вас уникальная страна, все к этому давно привыкли… Настолько, что перестали удивляться и критиковать. Дворяне-трактирщики, дворяне-булочники, даже, я слышал, дворяне-кучеры.
— Вот именно, — столь же бледно улыбнулась Айвика. — Поместья нашей фамилии давно уже на дне морском. Правда, нашему семейству повезло, не пришлось опускаться до булочников и кучеров. В свое время сохранились кое-какие деньги в банке Сегулы, парочка домов… Одним словом, графы Оттоне стали потомственными галантерейщиками. Сейчас у нас три галантерейных лавки для не самых бедных покупателей. Так что не нищенствуем… правда, и не роскошествуем. Зажиточные галантерейщики… Теперь представляете мое будущее, ваше величество? Хозяйка одной из этих лавок и не более того. Ко мне сваталась парочка женихов, но примерно того же уровня… Уныло, правда?
— Пожалуй, — сказал Сварог.
— И тут на Сегуре появляется новая королева… Я тогда работала приказчицей в одной из отцовских лавок… старшей приказчицей, — иронически добавила она. —
