— Боже мой, кендер! — воскликнула она. — Мидж! — Ее голос мог легко перекрыть грохот любого сражения. — Спрячь-ка поскорей мои драгоценности!
— Тассельхоф Непоседа, госпожа, — представился Тас, протягивая руку.
— Ах, как будто в наши дни кому-то удается оставаться на одном месте, — отвечала дама и быстро спрятала свои руки с заманчиво поблескивавшими кольцами под передник. — Как поживают ваши милые родители, Герард?
— Очень хорошо, благодарю вас, госпожа.
— Ах вы гадкий мальчик! — И леди Уоррен погрозила ему пальцем. — Вы ведь и понятия не имеете о том, как они поживают. Уже два месяца вы не писали своей матушке ни строчки. Она обратилась к моему мужу, чтобы пожаловаться на вас, и попросила его самым серьезным образом проследить, чтобы вы не болели и непременно держали ноги в тепле. Как вам не совестно! Доставлять беспокойство такой чудесной матери! Его Светлость пообещал ей, что теперь вы будете писать каждый день. Я не удивлюсь, если он прямо сейчас усадит вас за стол и заставит черкнуть несколько строк родителям.
— С удовольствием, леди Уоррен.
— Ну а сейчас мне пора бежать. Мы с Мидж обещали испечь сотню булочек для таверны, чтобы помочь бедной Лауре управиться с делами. Ей сейчас так тяжело! Какой ужасный день для всей Утехи. — И леди Уоррен ладонью смахнула слезу, отчего ее лицо мгновенно оказалось испачканным мукой.
— Да, госпожа.
— Вы можете войти. — В дверях, ведших на служебную половину, возник адъютант.
Леди Уоррен ушла, еще раз попросив милого Герарда передать его милой матушке самые горячие поцелуи. Герард пообещал и, поклонившись на прощание, проследовал за адъютантом.
Крупный немолодой мужчина с темной кожей уроженца Южного Эргота тепло поздоровался с рыцарем. Тот отвечал с такой же теплотой, обычно ему не свойственной.
— Рад, что вы заглянули ко мне, — произнес Повелитель Уоррен. — Входите и присаживайтесь. А-а, это ваш кендер, не так ли?
— Да, господин. Благодарю вас, господин. Позвольте, я кое-что предприму. — Он подвел Таса к креслу, подхватив под мышки, с размаху усадил его, вынул откуда-то веревку и, не успел Тас и глазом моргнуть, привязал его запястья к подлокотникам. Затем одним движением достал шелковый платок и завязал кендеру рот.
— Вы считаете это необходимым? — мягко спросил Повелитель Уоррен.
— Да, господин, если мы хотим вести то, что у людей принято называть разумной беседой, — ответил Герард и придвинул к себе кресло. Загадочный сверток, принесенный им, он положил на пол у своих ног. — Ибо в противном случае вам пришлось бы выслушивать истории о первых, гораздо более правильных, похоронах Карамона Маджере. А также подробное перечисление всех тех, кто явился в первый раз и не пришел во второй.
— В самом деле? — Лицо Повелителя Уоррена приняло огорченное выражение. — Он, должно быть, из «сокрушенных» кендеров. Бедняга.
— А кто такие «сокрушенные»? — мигом заинтересовался Тас, но из-под платка его слова звучали так, будто говорил не он, а карлик с изрядной примесью гнома. Никто его не понял и, следовательно, не потрудился ответить.
Герард и Повелитель Уоррен погрузились в обсуждение церемонии похорон, причем Его Светлость говорил о Карамоне в таких теплых тонах, что у Таса в горле опять появился комок и теперь уж он не смог бы говорить даже без шелкового платка.
— Итак, Герард, чем могу быть полезен? — Повелитель откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на молодого рыцаря. — Адъютант сказал мне, что ваш вопрос относится к сфере, регулируемой требованиями Меры.
— Совершенно верно, господин. Я прошу ваших указаний.
— Вы, Герард? — Повелитель удивленно поднял бровь. — С каких это пор вам не наплевать на предписания Меры?
Герард вспыхнул и смущенно опустил голову.
— Мне однажды довелось слышать ваши энергичные выражения по поводу «этого старомодного способа ведения дел, годного лишь для забавы старых ретроградов». — Повелитель улыбнулся, видя смущение рыцаря.
Тот поерзал на стуле.
— Повелитель, я действительно иногда позволял себе высказывать некоторые сомнения в целесообразности отдельных положений Меры…
Бровь Уоррена поднялась еще выше. Герард понял, что сейчас самое время переменить тему беседы.
— Ваша Светлость, вчера произошло весьма важное событие. При нем присутствовало несколько горожан. Могут последовать расспросы.
Лицо Повелителя Уоррена стало печальным.
— Это событие может повлечь созыв Совета Рыцарей?
— Нет, Ваша Светлость. Я высоко ценю ваше мнение и поступлю так, как вы прикажете. Мне было дано довольно странное поручение, и я не совсем уверен, что его следует исполнять. С другой стороны, могу ли я отказаться от его исполнения, не поступившись при этом своей честью?
— Кто дал вам это поручение? Кто-нибудь из наших рыцарей? — осторожно поинтересовался Уоррен. Ему было известно о натянутых отношениях между его собеседником и другими рыцарями гарнизона. Он опасался, что их обострение может привести к открытой ссоре и даже повлечь за собой вызов на поединок.
— Нет, господин. — Голос Герарда звучал по-прежнему ровно. — Это поручение мне было дано умирающим человеком.
— А! — В голосе Уоррена сквозило облегчение. — Карамон Маджере.
— Да, Ваша Светлость.
— Его последнее желание?
— Не совсем желание, Повелитель, — ответил Герард, — скорее все-таки поручение. Я мог бы сказать «приказ», но Маджере не был рыцарем.
— Не был по рождению, — мягко возразил Повелитель Уоррен, — но по духу он был выше многих и многих, возведенных в рыцарское звание.
— Совершенно с вами согласен, Ваша Светлость. — Герард помолчал с мгновение, и, Тас впервые увидел, как сильно переживает рыцарь смерть его друга.
— Ну что ж, согласно Мере, последнее желание умирающего должно быть обязательно исполнено, если это в человеческих силах. Мера не делает в этом вопросе различия между рыцарем и гномом, мужчиной и женщиной, кендером и эльфом. Честь обязывает вас исполнить это поручение, Герард.
— Если это в человеческих силах, — подчеркнул молодой рыцарь.
— Вы совершенно правы, — кивнул Уоррен. — Так гласит Мера. Мальчик мой, я вижу, как сильно вы озабочены этим вопросом. Может быть, будет лучше, если вы расскажете мне о том, каково было последнее желание Карамона, если, конечно, это не нарушит волю покойного.
— Не нарушит, Повелитель. Более того, я в любом случае должен рассказать вам о происшедшем, ибо, если я возьмусь исполнить поручение, мне придется просить вашего разрешения оставить на некоторое время пост. Дело в том, что Карамон Маджере попросил меня отвести этого кендера — а он называет себя Тассельхофом Непоседой, который скончался более тридцати лет назад, — так вот, отвести кендера, которого вы видите перед собой, к Даламару.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
