Растерянно поблагодарил. Успел заметить, что спутница у парня фантастически красивая: лебединые плечи, длинные загнутые ресницы, черты лица такие же изысканные, как у мраморных лесных дев, словно одна из них тайком спрыгнула с пьедестала, сменила сползающую белую тунику на модный костюмчик и затесалась в толпу. Наверное, какая-нибудь фрейлина из свиты Летней госпожи… Они пошли дальше, наверх по лестнице, а Демчо поспешил догнать Аурелию, так и не оглянувшуюся.
Колдунья жила на улице Мотыльков, в двухэтажном особняке с хороводами лепных ящериц по карнизам. Как и в прошлые разы, она приглашала Демчо зайти, выпить чашку кофе, а он рвался поскорей удрать и отнекивался: извините, нельзя мне, работа, клиенты ждут. Неспроста же настаивает: наверняка начнет выпытывать, где они с дедом добывают «пурпурных крестов» и других тропических скрипожорок.
– Я тебя когда-нибудь приворотным зельем напою, – шутливо пригрозила Аурелия, убедившись, что завлечь его на пресловутую чашку кофе без чар не получится.
Он отвесил неуклюжий поклон и почти бегом припустил по улице. Не напугала. Привороты его не возьмут, сама Серая Дама на всякий случай защиту поставила.
На блистающем витринами проспекте Ясного Месяца Демчо перешел на шаг. Можно прогуляться, сегодня у него есть свободное время, целый вечер с хвостиком. За последние два года он отвык от праздношатания и не мог с ходу придумать, что с этим неожиданным временем делать. Вот если б у него девчонка была… Но девчонки на второго по крутизне (после Тима) контрабандиста Кордеи внимания не обращали.
– Зачем ты ввязался, разве требовалось твое участие?
– Парень мог что-нибудь сломать и себе, и другим, на кого налетит по дороге.
– И надо было по этому поводу играть в хорошего мальчика?
В голосе Эгле звучал тихий упрек, большие лиловато-серые очи феи глядели с трогательным недоумением ребенка, которому не дали досмотреть интересное.
– Рефлекс. Условный, – Стах пожал плечами.
– Если бы он не удержался, было бы весело. Я же не подставляла ему подножку, ни настоящую, ни ментальную, но если само случилось, почему не посмотреть комедию?
– Не люблю, когда лишние человеческие жертвы, – он скупо усмехнулся, словно показывая, что говорит не всерьез, а пытается отшучиваться. – Профессиональное.
– Тебя же целую маленькую вечность назад демобилизовали! Привыкай к мирной жизни.
– Мирная жизнь – это когда человек кубарем летит с лестницы, сшибая встречных, и никто ни ухом, ни рылом?
Вышло грубее, чем ему хотелось, но Эгле от его грубости оживилась, словно поймала прохладное дуновение вентилятора. Или это для нее тоже «комедия»?
– В мирной жизни все посложнее, чем в вашей лесной пехоте, потому что мирной она только называется, а на самом деле каждый исподтишка ведет свою собственную невидимую войну, только не с кесу, а с себе подобными. Болит?
Колено, познакомившееся с ребром окованного железом ящика, и впрямь болело. Приходилось прикладывать усилия, чтобы не корчить рожи.
– Дай-ка, я еще раз…
Придвинувшись к нему вместе со стулом, скрипнувшим ножками по каменной плитке, она положила ладошку на невезучий коленный сустав. Боль начала утихать.
– Так лучше?
– Спрашиваешь… Спасибо.
– Понадобится время. Меньше, чем после встречи трамвая с самосвалом, но все равно я это делаю не мигом. Взять хоть нас, хоть магов, с этим у всех по-разному. Кстати, колдун, который лечил лучше и быстрее, чем кто угодно еще из моих знакомых, был таким немилосердным гадом… Но лечил потрясающе, мог буквально из агонии человека вырвать. И несмотря на это – скотина выдающаяся, моральный урод, ублюдок… – прелестное лицо ожесточенно скривилось.
– Тот самый гад, который ни тебе, ни Инге? – догадался Стах.
Она медленно кивнула и грустным, чуточку театральным тоном попросила:
– Не надо о нем. Здесь так хорошо, еще не хватало всякую мерзость поминать.
Стах не возражал. К тому же и колено почти прошло. Когда Эгле отняла руку, он поймал ее запястье, поцеловал тонкие жасминовые пальчики.
– А заведение и правда отличное. Никогда не бывал тут раньше, даже не знал о нем.
– Это один из тех особенных уголков, которые кому попало не показывают, – лукаво улыбнулась Эгле.
Они сидели в патио «У Климентины» неподалеку от Летнего дворца. Красное вино, блюдо с мозаикой холодных закусок, паштеты в хрустящих вафельных стаканчиках, отменно сваренный классический кофе. Эгле привела его в одно из своих местечек, других посетителей было раз-два – и обчелся. Иноземный турист, забредший сюда по чистой случайности, влюбленная парочка – судя по экзотическим радужным нарядам, смывшаяся на полчасика из дворца. Они уже сидели здесь, когда Стах с Эгле пришли, а новых, видимо, перестали пускать после появления небожительницы. Наверняка снаружи на дверях сейчас висит табличка «Закрыто».
Юные придворные посмотрели на часы в деревянно-золоченом футляре, ахнули и убежали. Турист потянулся следом за ними.
– Одно из немногих заведений, где мне по-настоящему хорошо, – заметила Эгле, когда остались вдвоем. – Стах, ты бы не согласился кое в чем меня выручить? Только имей в виду, это может быть опасно.
«Опять манипулируешь. Прекрасно ведь понимаешь, твое „опасно“ для меня дополнительный крючок».
– Что надо сделать? – спросил он вслух с тем выражением, которое принято называть бесхитростным.
– Знаешь, что такое «свекольный зуб»?
– Понятия не имею. Что-то магическое?
– Вроде того. Достать это можно только у магов, и то не у всякого, а где они берут – неизвестно.
– Вам, Высшим, что-то неизвестно? – Стах вздернул бровь.
– У колдунов свои секреты, причем, заметь, у каждого свои, и они умеют их беречь. Мне нужен «свекольный зуб», очень нужен, это чудовищно важно. Я подскажу, к кому обратиться, но никто не должен узнать о том, что ты действуешь в моих интересах, и в первую очередь – ни одна любопытная пройда из наших.
Лерка решила, что не вредно будет перечитать «Памятку Туриста». Она изучила эту полезную брошюру еще на Земле, а здесь за несколько дней такой шквал впечатлений, что все перепуталось, а то и вовсе вылетело из головы.
«Долгая Земля – своеобразный туристический рай, с которым мы каждый раз знакомимся заново с интервалом в 24 года, когда раскрываются порталы, соединяющие Землю с этим полным загадок параллельным измерением. Один здешний год – так называемый долгий год – равняется 32 земным, каждый сезон длится 8 лет. Поскольку феномен межмировых порталов проявляет себя циклично и период активности совпадает с долгианским летом, для нас это царство щедрого солнца и тепла, безудержного цветения, фруктовых радостей. Суровые зимы с минусовыми температурами и снегопадами здесь тоже бывают, но порталы в это время закрыты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
