Комната, где мы работали, была практически пустой: два окна напротив двери, забранные решетками и выходящие на каменную стену, стол по левую руку, несколько удобных кресел, кулер с водой, пара рабочих станций и огромный экран на правой стене. На нем светилась схема, исписанная цифрами и рунами, разрисованная цветными кругами и стрелочками, размытыми кляксами и узорами. Именно так саалан описывали Поток и свою работу в нем. Мне была привычна запись Созвездия, но и в имперских обозначениях я разбиралась, времени выучить и освоиться было достаточно, тем более что цветовые коды и многие обозначения оказались практически одинаковыми. Когда я смотрела их книги, мне всегда казалось, что я читаю записи сайхов через толщу воды. Вроде и похоже, но искажено.
Я была нужна как живой свидетель. План эксперимента то ли сохранился не полностью, то ли маги изменили его и отошли от первоначальных идей, ведь они сидели на станции все лето и половину осени. А я, раз была там в момент аварии, то могла обратиться к Потоку и своей памяти и восстановить каждое мгновение, как предшествовавшее непроизошедшему взрыву, так и последовавшие за ним. Рутина. Мы чертили, рисовали, сравнивали. Маги задавали вопросы, уточняли, что, как, где были сплетения нитей, как именно они отражались в воде залива и вечернем небе, как меняли цвет струи и куда заворачивались спирали полей. В основном я работала с Дарной и Майал, девочками князя. Случись наше знакомство при других обстоятельствах и не будь моя работа вынужденной, я бы даже удовольствие получила от происходящего. Магия саалан была похожей, но все равно другой. Они смогли обучить Искусству, как они это часто называли, Майал, нечеловеческое существо. И о таком опыте в Созвездии я даже не слышала ни разу, хотя запрета на обучение чужаков не было. Девочки приносили шоколадки из Суоми и сладости из Большого Саалан, мы пили в перерывах чай и болтали. Но к каждому слову, к каждому вопросу и к каждому кусочку шоколада примешивался привкус предательства. Хотя все равно было весело.
Часть времени я проводила, отдыхая от блокирующего браслета. Без магии было никак не обойтись, я помнила не все, что видела у ЛАЭС, а обратиться к Потоку и достать нужное - дело привычки. Однако я слишком долго просидела под блоком, и полное возвращение привычного доступа к магии могло меня убить, окажись оно слишком быстрым. Так что - не больше трех-четырех часов в день.
Как и все обитатели замка, вечера я проводила в главном зале. Я бы предпочла сидеть у себя и смотреть в окно, но меня никто не спрашивал. Чуть не в первый вечер после подписания соглашения о сотрудничестве горничная, которая потом будила меня каждое утро, принося завтрак и кофе, положила на кровать платье по моде саалан и сказала, что меня ждут на обед внизу. Она же помогла мне и одеться. Длинная сорочка со шнуровкой по бокам, две нижних юбки, верхнее платье золотистого шелка, расшитое розами и анютиными глазками и отделанное кружевом. Я подошла к зеркалу. Там были девять месяцев не видевшая солнца, белая до прозрачности кожа, а вместо рыжего хвоста - спутанная серо-русая копна с посекшимися концами. Мой настоящий цвет, давно забытый. Мышиная масть. Я словно увидела себя впервые, и... Я не могла быть такой, раз уж князю приспичило меня кому-то показать. Зло улыбнувшись зеркалу, решила - сделаем из этого что-то приличное, в вампирской эстетике.
- Скажи, кто может сделать мне мейк и прическу?
- Макияж - я, а парикмахеру я сейчас выйду и позвоню, он придет...
Горничная не успела выйти: кто-то постучал в дверь, и ей передали бархатный футляр для драгоценностей.
- Еще князь прислал вам это, - она протянула его мне.
Я открыла футляр и ахнула, увидев платиновое колье с изумрудами и рубинами - переливающееся, блестящее, драгоценное. В душе поднимался гнев. Вот как. Значит, не просто показать всем, что меня купили, но и за сколько. Предполагается, что я буду радоваться цене?! Или... это представление не для меня?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Застегнуть? - кажется, я забыла, что не одна.
- Да, пожалуйста.
Я ненавидела замок, горничную, князя, бывшего наместника, императора и всех остальных, вместе и по отдельности. Даже себя. Но не идти вперед мне возможности не оставили. Впереди в тот вечер был первый обед в главном зале замка императорского наместника Озерного края.
Широкая галерея, соединявшая донжон с арсеналом в нем и жилое здание, заканчивалась тяжелой двустворчатой резной дверью красного дерева. Сейчас она была распахнута, и можно было видеть главный зал замка. Его центральную часть отделяли от внешних стен колонны, поддерживающие внутреннюю галерею-балкон.
Говорили, что архитектор предложил отделать зала мрамором, но наместник сказал, что подождет с этим до более благополучных времен, а пока хватит, мол, гобеленов, деревянных панелей и зеркал. И никакого электричества - пусть будут свечи и магия. Потому в зале обычно царил полумрак, а на праздниках пространство взрывалось буйством красок и огней, живыми иллюзиями и фейерверками. Впечатляюще даже для Земли, не то что для мира, где нет кинематографа с его спецэффектами. И магам хорошо - электрический свет слишком ярок и режет глаза, когда наколдуешься до ватных коленок.
Четыре длинных стола параллельно друг другу, между средними было пространство для выступления музыкантов и жонглеров - так саалан называли и акробатов, и фокусников, и декламаторов - всех, короче, кто не играл музыку и не пел. Возвышение, где стоял пятый, перпендикулярно к остальным. Он предназначался для наместника и его близкого окружения.
По левую руку от князя сидела очередная его любовница. Как и всех предыдущих, ее можно было отправлять на конкурс красоты прямо от стола. Наместник менял их каждые три-четыре месяца, но я не слышала, чтобы девушки были в обиде, да и с чего бы? Он был обаятелен и щедр. Дольше всех, почти на полгода, рядом с ним задержалась его соотечественница. Ходили слухи, что в мире пришельцев у него были то ли две, то ли три жены, но проверить это у меня не получилось - Димитри не рассказывал о своей личной жизни даже когда описывал их общество и социальное устройство во время наших ночных бесед. Пожилой мужчина справа от него был одет как земной дипломат. Интересно, кто он и откуда? Небось, очередной хмырь из международного сообщества, планирующий писать доклад о том, как князь гуманитарную помощь не по правилам разворовывает.
Моим соседом за одним из крайних столов оказался, судя по цветам одежды, какой-то мелкий вассал Дейвина да Айгита, не маг. Он подкладывал мне мясо, срезая куски с бараньей туши, уговаривал попробовать того или иного вина. Сперва он говорил на плохом русском, потом мы перешли на сааланик. Он приехал в Озерный край недавно, был младшим сыном барона с Ддайг, мог бы получить землю там, но захотел посмотреть на Новый мир и приехал сюда. В первые дни у меня получалось болтать с ним, смеяться, пить вино, а вот есть я не могла, как он ни уговаривал.
К вечеру я обычно уставала и из главного зала больше всего хотела вернуться в свою комнату, забиться в душ и выплакаться. Но чаще получалось, что я оказывалась в знакомом кабинете, занятая знакомыми разговорами все с тем же собеседником и наблюдением золотых бликов от камина на стенах в красноватых от света огня сумерках. Димитри не сделал перерыва в беседах даже на праздник. И как он ни пытался сделать обстановку непринужденной, а разговор - легким, я все еще смотрела на князя, как кролик на удава, и отчаянно мечтала оказаться подальше от него, от этой комнаты, от замка, города, страны и планеты. И каждый день я предавала свой Дом, своего принца и свою прежнюю жизнь, начавшуюся четверть века назад в ветреный осенний день, когда я заблудилась в лесу у Финского залива.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Когда я потом думала о том дне, я так и не смогла ни разу вспомнить, что точно случилось. У меня все время получалось, что вот я иду, смотрю на залив, до которого уже рукой подать, делаю шаг - и сразу сижу на здоровом таком булыжнике рядом с горным озером, не понимая, где я и как тут оказалась, а ко мне идут ребята в странной одежде.
