Читаем без скачивания Что будет дальше? - Джон Катценбах

— Профессор, никакое это не преступление. Понимаете, то, что мне нравится, то, что мне нужно, — это просто… — Марк Вольф замолчал, и профессору Томасу оставалось лишь гадать, понимает ли его собеседник, как смешно и нелепо он выглядит, пытаясь опровергнуть очевидные факты. — Ну ладно, профессор. В общем, считайте, что вы меня уговорили. Я принимаю ваши условия. Если мы найдем ее — с вас двадцать штук.

Адриан не удивился бы, услышав после этого что-то вроде: «А если вы меня кинете…» Впрочем, похоже, ни один из них еще толком не придумал, чем припугнуть собеседника на случай невыполнения им своих обязательств. Обоим оставалось действовать, исходя из сложившегося баланса интересов. Вольфу были нужны деньги. Он, конечно, понимал, что Адриан может ему не заплатить. С другой стороны, оба понимали, что информация о Дженнифер Адриану нужна едва ли не больше, чем деньги Вольфу. По всему выходило, что эти два человека нужны друг другу в равной мере.

На таких условиях каждый был готов рискнуть и сделать свою ставку.

Адриан Томас понятия не имел, есть ли у него на счете двадцать тысяч долларов. Впрочем, он не был уверен и в том, что действительно собирается заплатить Вольфу за его «работу» — просматривание порносайтов для извращенцев. Он почувствовал, как рука Брайана легла ему на плечо, и прислушался. Брат сказал: «А ведь он тоже это понимает. Как видишь, Адри, он вовсе не дурак. Так что имей в виду: он готовит ответный ход. Какой именно — мы с тобой пока не знаем. Будь начеку».

Вольф не обратил внимания на то, что пожилой профессор выразительно кивнул, словно соглашаясь с кем-то.

— Я ведь вовсе не такой плохой, как говорят обо мне полицейские, — заявил вдруг Марк Вольф.

Адриан не стал комментировать эти слова.

Он ждал, что Брайан вот-вот даст ему очередной совет, поможет ему выйти из меняющейся на глазах ситуации. Адриан предположил, что сейчас брат удивлен поведением хозяина дома не меньше, чем он сам.

— Никакой я не злодей и не мерзавец.

Марк Вольф попытался развить свою мысль, но получилось так, что он просто на разные лады повторял одно и то же. Эти слова он произнес негромко, практически себе под нос. Было ощущение, что ему нет дела до того, что по этому поводу думает его собеседник.

— А я никогда и не говорил, что вы плохой человек, — заметил Адриан и тут же понял, что фраза эта прозвучала глупо. И к тому же не соответствовала действительности.

Компьютерные клавиши издали под пальцами Вольфа что-то вроде энергичной барабанной дроби, прозвучавшей для Адриана как кода к целой симфонии для ударных.

— Ну что, она это? — неожиданно обернувшись, спросил Марк Вольф.

Под конец рабочего дня Терри Коллинз подъехала к дому семьи Риггинс и еще долго сидела в машине, пытаясь заставить себя выполнить одну из самых неприятных обязанностей полицейского: сообщить заинтересованным лицам о том, что следствие по их делу зашло в тупик. Так получилось, что машину она припарковала рядом с деревом, на котором кто-то — скорее всего, Скотт — приклеил объявление с фотографией Дженнифер и с призывом «ПОМОГИТЕ НАЙТИ!», набранным заглавными буквами крупным шрифтом. Объявление, естественно, содержало основные приметы пропавшей девочки и информацию о том, где и когда ее видели в последний раз. В самом низу были указаны телефоны для тех, кому что-то известно о местонахождении Дженнифер или кто, быть может, видел ее после исчезновения. Больше всего эта самодельная листовка напоминала объявление о пропаже собаки или кошки. Параллель просматривалась не самая приятная: домашние животные не часто исчезают по собственной воле, чтобы затем осчастливить хозяев своим неожиданным возвращением. Покинув по каким-то причинам знакомый им двор и ближайшие окрестности дома, они, как правило, либо погибают под колесами машин, либо становятся жертвами койотов, которые искусно заманивают мелких городских собачек в братоубийственную засаду.

По правде говоря, Терри даже удивилась тому, что Скотт Вест до сих пор не позвонил на телевидение. Как ей казалось, без-пяти-минут-отчим Дженнифер принадлежал к тому типу людей, которые готовы превратить любое событие — даже семейную трагедию — в театрализованное представление. Терри живо представила себе, как, следуя режиссерским указаниям бойфренда, Мэри Риггинс с заплаканным лицом выходит к камерам и, заламывая руки, умоляет «кого бы то ни было» сжалиться и «отпустить малютку Дженнифер домой к маме». Опыт Терри и статистика свидетельствовали о том, что результативность подобных телеобращений равна нулю, а люди, появляющиеся в таких передачах, почему-то выглядят не убитыми горем, а попросту жалкими.

Выходя из офиса, Терри собрала в папку копии всех своих рапортов и докладов, всех запросов, разосланных в различные полицейские инстанции, и всех полученных ответов — в общем, все то, что должно было создать у непосвященного впечатление большой проделанной работы. Профессионал же, посмотрев на эту подборку, сразу понял бы, что на самом деле инспектор, проводивший это расследование, с самого начала не знал, с какого бока подойти к загадочному исчезновению девушки, да так и не смог ни сформулировать, ни тем более проработать ни единой сколько-нибудь правдоподобной версии. Все, что касалось подозрительного мужчины, попавшего в поле зрения камер слежения на бостонском автовокзале, Терри предпочла оставить в ящике своего рабочего стола. Там же лежали и записи, сделанные ею во время разговоров с Адрианом Томасом. Таким образом, на самом деле в расследовании, проведенном инспектором Коллинз, все же были две в какой-то мере отработанные версии: ведь она попыталась собрать и сопоставить факты, связанные с документальным подтверждением побега Дженнифер, с кредитными карточками и автобусными билетами, и одновременно попробовала взаимодействовать с несколько эксцентричным и, похоже, не всегда полностью адекватным профессором психологии, который упорно пытался провести параллель между исчезновением (возможно, похищением) Дженнифер Риггинс и жестокими преступлениями, совершенными в другой стране несколько десятилетий назад. Затратив на отработку каждой из этих версий (побега и похищения) немалое количество времени и сил, Терри Коллинз пришла к выводу, что дальнейшее расследование, как в одном, так и в другом направлении, не имеет перспективы.

Разглядывая дом семьи Риггинс, Терри попыталась представить, как вела бы себя она сама, если бы на месте бесследно пропавшей Дженнифер оказался кто-то из ее детей. Скорее всего, по истечении здравого срока она попыталась бы победить собственное отчаяние и сосредоточиться на заботе об оставшемся ребенке, стерев по возможности в собственном доме все воспоминания о том, кого невозможно вернуть. Впрочем, в глубине души она все равно продолжала бы надеяться на чудо — на то, что в один прекрасный день ее пропавший сын или дочь вновь переступит порог родного дома.

«Нет, это невозможно даже представить, — с ужасом подумала Терри. — Такая боль, такое горе… невыносимо».

Оставалось лишь проклинать себя за то, что ей не хватило ни сил, ни знаний, ни способностей, чтобы найти пропавшую девушку.

Инспектор Коллинз вышла из машины и направилась к дому, принадлежавшему матери Дженнифер. Ощущение было такое, будто именно вокруг этого дома повисла какая-то напряженная, мрачная тишина. Терри прислушалась. Действительно, в большинстве окрестных домов в этот вечерний час что-то происходило: кто-то сгребал на лужайке оставшиеся после зимы прошлогодние листья, кто-то рыхлил землю и высаживал устойчивые к заморозкам кусты, кто-то принимался за строительство беседки или готовился к ремонту дома, возобновляя тем самым реализацию семейных проектов, прерванную холодами и короткими зимними днями. Отовсюду слышались голоса, где-то работала дрель, кто-то стучал молотком, кто-то отлаживал застоявшуюся за зиму газонокосилку. Дом миссис Риггинс можно было принять за пустующее жилище: ни единого звука, никакого движения. Дом словно насквозь промерз за зиму и не собирался подавать признаков жизни с наступлением весны.

Терри постучала в дверь и вскоре услышала за нею шаркающие, словно старушечьи, шаги.

На пороге появилась Мэри Риггинс. Посмотрев в глаза Терри, она, даже не поздоровавшись, сразу спросила:

— Инспектор… есть какие-то новости?

В глазах несчастной матери Терри увидела одновременно страх и надежду.

Она заглянула вглубь дома через плечо хозяйки. Скотт Вест сидел за компьютером в гостиной. Он оторвался от своих дел и внимательно, но не слишком доброжелательно посмотрел на Терри.

— К сожалению, нет, — ответила инспектор на вопрос Мэри Риггинс. — Пока ничего нового. Я просто хотела проинформировать вас о том, что мы предприняли за последние дни. — Инспектор Коллинз сделала небольшую паузу и продолжила разговор, несколько сместив акценты: — У вас, кстати, ничего нового? Может быть, кто-то пытался выйти с вами на связь? Может быть, кто-то намекал на то, что знает…