Глава XXXIV Характер жизни в 1834 и 1835 годах и некоторые жизненные обстоятельства
В декабре 1833 года «История Пугачевского бунта» представлена начальству. – Пушкин – камер-юнкер. – 20 000 руб. ас. на напечатание «Истории». – Слова Пушкина из письма к Нащокину о ней по выходе в свет осенью 1834 года. – Весной 1834 г. Пушкин отправляет семейство в Калужскую губернию, а сам остается в Петербурге. – Лето в Петербурге. – Новое издание «Повестей Белкина». – Пушкин в Калужской губернии, потом в Болдине и в Петербурге. – Три отрывка из писем к Нащокину. – Семейные дела, затруднительные обстоятельства, мысль поселиться в деревне. – Ссуда в 50 000 руб. ас. от милостей государя. – В мае 1835 г. Пушкин в Москве проездом в Михайловское. – Деревня эта только по смерти поэта делается исключительною собственностию его семейства. – Письма к Нащокину с известием о намерении издавать журнал. – Обширное участие Пушкина в тогдашней «Библиотеке для чтения». – Перечень его стихотворений, там помещенных. – «Кирджали» и «Пиковая дама», отданные в «Библиотеку».
По прибытии в Петербург Пушкин представил (декабрь 1833 г.) на рассмотрение начальства свою «Историю Пугачевского бунта» и получил дозволение на напечатание ее вместе с двумя наградами: 31 декабря 1833 года всемилостивейше пожалован он в камер-юнкеры двора его императорского величества и на печатание книги дано ему заимообразно 20 тысяч руб. асс. с правом избрать для сего одну из казенных типографий. Осенью 1834 г. «История» отпечаталась и поступила в продажу. Через три месяца Пушкин шутливо писал к П. В. Нащокину: «Пугачев сделался добрым, исправным плательщиком оброка… Денег принес он мне довольно, но как около двух лет жил я в долг, то ничего не остается у меня за пазухой и все идет на расплату».
Весной 1834 года Александр Сергеевич отправил семейство свое к родным, в Калужскую губернию, проводив его до Ижоры. Здесь попадается нам листок из семейной переписки его. Благоухание тихой домашней жизни, которым он проникнут, вероятно, оправдает сообщение этой тайны. «Вторник. Благодарю тебя, мой ангел, за письмо из-под Торжка. Ты умна, ты здорова, ты детей кашей кормишь; ты под Москвою. Все это меня очень порадовало и успокоило, а то я был сам не свой. У нас святая неделя, шумная, бурная. Вчера был у К[арамзин]ой. Сегодня поеду к тетке с твоим письмом. Завтра напишу тебе много. Покамест целую тебя и всех вас благословляю». Все лето пробыл Пушкин в Петербурге, сделав только новое издание «Повестей Белкина» и написав 10 августа стихотворение «М[ицкевичу] («Он между нами жил…»). В половине этого месяца он поехал сам за своим семейством. В Москве пробыл он тогда всего-навсего несколько часов. «Потом отправился в Калугу, – говорит он в одной записке, – на перекладных, без человека. В Тарутине пьяные ямщики чуть меня не убили, но… я поставил на своем. В Зав[оде] [243] прожил я две недели, потом привез Нат[алью] Ник[олаевну] в Москву, а сам съездил в нижегородскую деревню, где управители меня морочили, а я перед ними шарлатанил и, кажется, неудачно» [244] . 14 ноября Пушкин уже возвратился к месту служения, а по письму к А. А. Фуке видно, что в город прибыл он еще ранее, именно 18 октября. Посещение Болдина в 1834 г. напоминает нам, что в это время Пушкин принял уже на себя распоряжение всем достоянием своей фамилии, которая видела в нем теперь главу свою и человека, способного поправить дела, довольно запутанные долгим небрежением. Все это присоединяло еще новые обязанности к тем, которые уже лично до него касались и так много озабочивали его. Вот почему неудивительно, что в том же 1834 году он помышлял о необходимости поселиться на некоторое время в деревне. Одно только неизбежное следствие этого плана – выход в отставку и с тем вместе потеря права на посещение архивов, что так дорого было ему, – мешало исполнению предприятия и уничтожало всю решимость Пушкина.
Но здесь, как и всегда в затруднительных случаях жизни, вызванных или им самим, или порожденных обстоятельствами, высочайшая милость снова обращена была на Пушкина, уже столько раз испытавшего ее действие. Августа 16 дня 1835 г. пожаловано было ему в ссуду 30 тысяч руб. асс. без процентов, с обращением в уплату этой суммы получаемого им по 5000 руб. жалованья в год. Вместе с прежним долгом вновь пожалованная сумма представляет цифру в 50 000 руб. асс. Чрез год, в ноябре 1836 г., за вычетом в первый раз годового жалованья Пушкина, она уменьшилась до 45 000 руб. асс. В это время он просил частным письмом бывшего министра финансов, его сиятельство графа Егора Францевича Канкрина, содействия его на принятие в окончательную уплату этого долга 220 душ, принадлежащих лично ему, Пушкину, в Нижегородской губернии, из коих 200 были уже заложены в московском Опекунском совете. Вскоре за тем последовавшая смерть Пушкина остановила дальнейший ход этого дела, но при кончине его весь долг был снят с имений наследников, да сверх того всемилостивейше пожаловано было 50 000 руб. асс. на напечатание его сочинений, сбор с которых уже определен на составление отдельного капитала для детей покойного. Тогда же и два сына его зачислены были в Пажеский корпус и как им, так и вдове поэта назначены пенсии. Отеческое покровительство, начавшееся с 1826 года, не оставлявшее Пушкина во всю его жизнь, продолжается и по смерти его до настоящей минуты, перенесенное на лица, которые так дороги были его сердцу.
В 1835 году Пушкин еще раз уезжал в отпуск в Москву на 28 дней, по своим делам (с мая 3 по 24), а осенью отправился, по обыкновению, в Михайловское для довершения планов и трудов предшествующих месяцев, взяв увольнение с 27 августа по 23 декабря, но из этой поездки возвратился он ранее предположенного срока в город, по болезни матери своей, Надежды Осиповны. Он написал только в деревне (26 сентября) последнюю, чудную песнь свою, обращенную к Михайловскому и известную под заглавием «Опять на родине», которое, между прочим, вряд ли принадлежит Пушкину. Надежда Осиповна скончалась в следующем, 1836 году. Александр Сергеевич положил тело ее в Святогорском Успенском монастыре и тут же сделал вклад обители на собственную свою могилу, которая недолго и ожидала его. Михайловское, как собственность Надежды Осиповны, доставалось всем законным наследникам ее. Александр Сергеевич хотел оставить любимую деревню свою за собою, но условия исключительного приобретения тяжело было согласить и тяжело было вынести. По смерти поэта опека, высочайше утвержденная над имуществом покойного, скупила все части Михайловского и таким образом отдала потомству Александра Сергеевича деревню, им любимую и прославленную.
В письме к П. В. Н[ащокин]у, уже из Петербурга, А. С. Пушкин, радуясь, что тот не собрался к нему в деревню, где б не застал его, опять уведомляет о стеснительном положении своих дел и о намерении издавать в будущем году журнал. Он прибавляет еще, что Смирдин уже дает ему 15 000 руб. асс. для возвращения его снова к сотрудничеству в журнале «Библиотека для чтения». Последние строки письма особенно замечательны: «Желал бы я взглянуть на твою семейную жизнь и ею порадоваться: ведь и я тут участвовал, и я имел влияние на решительный переворот твоей жизни. Мое семейство умножается, растет, шумит около меня. Теперь, кажется, и на жизнь нечего роптать, и старости нечего бояться. Холостяку на свете скучно: ему досадно видеть новые молодые поколения; один отец семейства смотрит без зависти на молодость, его окружающую. Из этого следует, что мы хорошо сделали, что женились…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
