В сентябре 1920 г. этот вопрос оказался в центре внимания партийной конференции (доклад Зиновьева), а в № 21 «Известий ЦК РКП(б)» было напечатано письмо ЦК ко всем членам партии по поводу «верхов» и «низов». Это стоит подчеркнуть, потому что позже болезненная суть проблемы маскировалась марксистской риторикой относительно «роли профсоюзов». В январе 1921 г. ЦК обращался ко всем членам партии: «Всем организациям Р. К. П. С целью полного всестороннего ознакомления и изучения вопроса о «верхах» и «низах» Ц. К. предлагает всем организациям нашей партии посылать в секретариат ЦК материалы, которые касаются этого вопроса. Секретарь ЦК Н. Крестинский».[316] Эти противоречия нашли выражение в чисто догматической «профсоюзной дискуссии», которая утаивала расхождения в партии относительно отношений государственно-партийной властной бюрократии с партийными и внепартийными массами.
Среди предложений Ленина очередному XIII съезду партии сам он больше всего был заинтересован в реорганизации так называемого Рабкрина, или РКИ (Наркомата рабоче-крестьянской инспекции), и расширении состава ЦК. Эти предложения должны были не только устранить угрозу раскола партии, но и создать главные предпосылки для решения стратегических задач развития «мировой революции». Перейдя от усовершенствования аппарата к стратегии мировой революции, Ленин заканчивал последнюю свою статью словами: «Вот о каких высоких задачах мечтаю я для нашего Рабкрина».[317]
Переход к НЭПу и улучшение экономической ситуации после голодного 1921 г. несколько уменьшили напряженность, но возникала новая угроза – распространение в партийных рядах коррупции, которая быстро развивалась.
Обратим внимание в первую очередь на то, что единственным организационным, кадровым мероприятием, предложенным Лениным, было освобождение Сталина от должности генерального секретаря ЦК РКП(б). Обратим также внимание, что наркомом РКИ, учреждения, которое было так беспощадно раскритиковано Лениным и с реформой которого он связывал так много далеко идущих надежд, был Сталин. Вполне понятно, что во времена коммунистического режима о сути предложений Ленина промолчали. А затем все вдруг стало неинтересным.
Что же предлагал Ленин съезду?
В статье «Как нам реорганизовать Рабкрин» Ленин предлагает съезду избрать 75–100 членов Центральной контрольной комиссии (ЦКК) «из рабочих и крестьян».[318] В секретном письме к съезду, где Ленин давал характеристики своим ближайшим соратникам и писал об угрозе раскола, он для достижения партийного согласия предлагал также ввести рабочих в состав ЦК. Комбинация аппаратной партийно-государственной диктатуры с непосредственным контролем за деятельностью «верхов» прямых представителей «низов» – «товарищей рабочих» – должна была стать могучим средством противодействия «бюрократизации» партийно-государственного аппарата. Без такой комбинации Ленин считал недостижимыми цели мировой революции и сомнительным именно существование «пролетарского государства» во враждебном окружении.
Советы Ленина были учтены. Правда, в состав ЦК «рабочих от станка» не избрали, но представительство рабочих в ЦКК было обеспечено. Что ничегошеньки не изменило в сущности партийного авторитаризма, потому что подобрать политически малообразованных и несамостоятельных трудящихся для декорации твердой власти не составляло труда.
Ленин в 1917 г. писал об «уничтожении парламентаризма», потому что видел в нем лишь прикрытие настоящей политики – «настоящую государственную работу делают за кулисами и выполняют департаменты, канцелярии, штабы. В парламентах только болтают со специальной целью обмануть “простой люд”».[319]
«Все народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы техники, надзиратели, бухгалтера, как и все должностные лица, получали жалованье не выше «заработной платы рабочего», под контролем и руководством вооруженного пролетариата (курсив мой. – М. П.), – вот наша ближайшая цель».[320] Эти и другие пассажи из «Государства и революции» были самой чистой утопией, и не понимал этого, кажется, один Ленин. Слепая вера в братство «товарищей рабочих» застилала глаза и фанатичному вдохновителю Октябрьского переворота, и умирающему вождю государства красного якобинства. Он гнал от себя мысль, что «под контролем и руководством вооруженного пролетариата» реально значит «под контролем армии и Чека», которые находятся, в свою очередь, под чьим-то контролем, – и вся дело в том, кто и как будет выступать «от имени всего общества», всех контролировать и осуществлять за кулисами «настоящую государственную работу». Жизнь дала ему перед смертью последний жестокий урок: он оказался в плену у своего «серого кардинала», который полностью отрезал его от мира и не давал ему даже газеты.
Ленин искренне верил, что каждая кухарка может руководить государством в том смысле, что «капитализм упрощает функции «государственного» управления, позволяет отбросить «начальствование» и возвести все дело к организации пролетариев (как господствующего класса), которая от имени всего общества нанимает «рабочих, надзирателей, бухгалтеров»[321] (курсив мой. – М. П.).
В том, что касалось государства, Сталин совершенно сознательно воспринимал и Маркса, и Энгельса, и «Государство и революцию» Ленина как утопическую романтику.
Следы его размышлений остались на полях марксистских книг из его библиотеки. Подчеркнув в энгельсовской «Критике Эрфуртской программы» фразу о том, что можно представить мирное врастание старого общества в новое в странах, «где народное представительство сосредоточивает в себе всю власть», Сталин пишет: «“Можно представить?” Нет, это неверно». Против фразы Энгельса о демократической республике как специфической форме диктатуры пролетариата Сталин пишет: «А Парижская коммуна? Теперь уже это неверно. Теперь нужно говорить о Советах». На полях книги Каутского «Пролетарская революция и ее программа» (Берлин, 1922) против характеристик демократической республики Сталин пишет: «Дурак. При буржуазной революции дело ограничивалось достройкой уже существующего государства, [тогда как] пролетарской революции придется создавать новый принципиально тип государства».[322]
При чем здесь Советы, Парижская коммуна? Неужели для Сталина так много значило то обстоятельство, что теперь в избранных непосредственно рабочими и крестьянами советах сосредоточена власть, которая принадлежит в демократиях представительским органам? Глупости! Советы Ленин расценивал как средство самоуправления рабочих масс. По поводу аналогичной фразы Троцкого («Терроризм и коммунизм», Пг., 1920) о «самоуправлении производителей» Сталин замечает на полях: «Без будущности».[323] А на обложке книги Ленина «Государство и революция» (М.,1923) Сталин написал: «Теория изживания [государства] является гиблой теорией!»[324] Следовательно, Сталин понимал «советскую власть» совсем не как непосредственную диктатуру производителей, совсем не как самоуправление рабочего класса.
Для Сталина «новый тип государства», который прятался за словами о «советской власти» и «Парижской коммуне», совсем не означал какого-то типа выборности или подотчетности (ответственности). С революционных времен он сохранил только замаскированную властными декорациями партийную диктатуру, якобы избранную массами, «трудящимися классами».
На XII съезде партии (март – апрель 1922 г.) Каменев предложил реорганизовать секретариат ЦК, учредив должность генерального секретаря, и избрать на эту должность Сталина. Состав политбюро был расширен с пяти до семи членов, в него вошли Ленин, Троцкий, Каменев, Зиновьев, Сталин, Рыков и Томский, кандидатами в члены – Молотов, Калинин и Бухарин.
Сталин легко пошел на самую «демократическую в мире Конституцию», поскольку предоставлял «советам» только декоративную и идеологическую роль. «Новый тип государства» заключался в ликвидации гражданского общества с его многопартийностью и ликвидации распределения функций между законодательной, исполнительной и судебной властью. «Советская власть» – означает не демократия.
20 июля 1922 г., после инсульта, который случился у Ленина 29 мая, политбюро решило допускать посетителей к Ленину только по особому разрешению и назначило Сталина ответственным за лечебный режим Ленина. Другими словами, Сталин с лета 1922 г. взял под контроль общение Ленина с партийным окружением. 14 сентября Каменев назначен заместителем Ленина как председателя Совета Народных Комиссаров (СНК) и Совета труда и обороны (СТО). Он же председательствовал на заседаниях политбюро.
