донор не был использован несколько раз – то есть опять же чтобы его здоровью не был причинён вред. А что касается твоего первого вопроса – тут тоже ничего сверх ординарного. Морок. Спустя какое-то время мы начинаем применять его, чтобы для окружающих выглядеть на тот возраст, что указан в паспорте. И так вплоть до момента, пока на смену «отцу» не приходит «сын». Или «матери» – «дочь». Тогда на протяжении определённого промежутка времени мы снова можем обходиться без морока. Впрочем, зачастую его приходится применять не только ради соответствия паспортному возрасту, но и по причине грёбаных модных веяний. Ну, а то, что конкретно в моём роду практически всех звали Андреями – это уже моё личное дело! — улыбнулся Розовский. — Кто-то меняет имя вместе с паспортом, а кто-то оставляет прежнее.
— И, очевидно, индустрия подделки паспортов у вас тоже отлично налажена, — усмехнулся Ростислав.
— Естественно.
— Как я понимаю, и внешность графа Воронова являлась чистым мороком? — заговорил Дэн. — Мы видели его фото – ничего общего с тобой.
— Да. Я был не самой безвестной в Москве личностью, поэтому выглядеть так же, как я, Воронов никак не мог.
— А я теперь понимаю, почему тебе встала поперёк горла покупка усадьбы мною, — произнёс Ворон. — Вик, видимо, не был в курсе, что Розовский и Воронов – одно и то же лицо.
— Очевидно. Но факт, что усадьбу вдруг приобрел какой-то американец, меня действительно крайне не порадовал. Ещё в советское время я пытался вновь подобраться к своему детищу. Про «Нефрит» вы знаете – в итоге всё сорвалось После перестройки появился реальный шанс – но нужны были деньги, которых свободными тогда у меня не имелось в необходимом объёме, всё было в обороте. И только я практически накопил – как тут появляешься ты и захватываешьмоюусадьбу! Конечно, ты не знал и не мог знать, что она моя. Но мне с того, поверь, легче не было.
— Андрей, я действительно даже не предполагал, что владелец усадьбы жив. Много лет она стояла бесхозной, в полном запустении. Мне захотелось возродить её былое великолепие.
— Да, мне тоже было больно наблюдать, как всё здесь приходит в упадок. Я попытался спасти своё детище, основав здесь этот чёртов «Нефрит». Но, к сожалению, кое-кто из Полярников круто запустил лапу в госказну... и тем самым поставил на «Нефрите» жирный крест – проект свернули. В общем, с возвращением усадьбы у меня упорно не складывалось.
— А теперь можно всё-таки поподробней про какой-то Советский Союз, про «Нефрит»... — попросил Адельвурт, видя, что свою историю Розовский вроде бы закончил. — Не то у нас складывается впечатление, будто вы вовсе не по-русски разговариваете. Конечно, за триста лет язык претерпел изменения – но не настолько же.
— А, кстати, в низших мирах языки действительно меняются невероятно быстро, — вставил замечание Лодо. — Бывает, спустя всего лет сто-двести заглянешь в какой-нибудь мир – и язык уже кажется тебе малознакомым. Проще заново считать его из информационного поля, нежели осваиваться с переменами.
— Зато эльфийские языки, кажется, не изменяются вовсе и даже в разных мирах почти идентичны, — с улыбкой отметил Лонгаронель.
Дальгондер встретил его слова улыбкой лёгкого превосходства. Похоже, именно такую реакцию вампир и предвидел.
— Так что насчёт пояснений? — напомнил Адельвурт.
— Подожди, — вновь вмешался Лодо. — Давайте сперва разберёмся с Соктавой и наконец пойдём обедать, вместо того чтобы торчать здесь голодными ещё несколько часов. — Возражений его идея не встретила – после напоминания голод ощутили все поголовно. — Есть добровольцы прогуляться на Соктаву? — спросил командир драконьего отряда, обводя взглядом своих.
— Есть, — вызвался Квийли. — Если я могу в этом случае рассчитывать на то, что суда по поводу моего недостойного поведения не будет...
— Ну, в общем-то, к тебе моё предложение и относилось, — саркастически улыбнулся Лодо, очевидно, принимая условие. — Если не обнаружишь там теней – слетай к замку посмотреть, что там и как. Но если тени никуда не делись – возвращайся немедленно.
— Понятное дело, — ответил Квийли.
Драконы принялись убирать защиту с арки.
— Кстати, забыл осветить вам одну занятную подробность... — вернулся к теме Муромцева Розовский. — Идею построить здесь готическую арку мне предложил архитектор и в её проектировании я не принимал ни малейшего участия. Представляете, каково же было моё удивление, когда на его рисунках я увидел точную копию соктавской арки!
— А он мог побывать на Соктаве ранее и просто увидеть арку там? — спросил Инри.
— Исключено. Он был самым обычным человеком, и двумя сотнями лет раньше его ещё просто не было на свете.
— А если кто-то из его предков? — предположил Адельвурт.
— Хм... не знаю. Во всяком случае, мне архитектор утверждал, что идея посетила его, когда он прогуливался здесь. Якобы в какой-то момент он вдруг увидел арку словно наяву.
— Мне кажется, такое вполне могло быть – учитывая, сколь близко к порталу расположена арка, — сказал Лодо. — Вернее, она даже не просто стоит поблизости, а окружает портал со всех сторон. Андрей, ты не помнишь, видение посетило твоего архитектора случайно не в то время, когда портал должен был быть открытым – то есть когда миры были максимально сближены?
— Да, вроде бы именно в такой период времени, — подтвердил Розовский. — Но разве возможно увидеть то, что находитсязапорталом, тем более, закрытым?!
— Он увидел не саму арку, а её проекцию в соседний мир. Наверняка увидеть смог бы не каждый, но онтворец, то есть натура, тонко чувствующая окружающую реальность. — Лодо поднял с земли камушек и бросил его в створ портала – тот исчез, не долетев до земли. Тогда Лодо сделал приглашающий жест в сторону портала: — Квийли, прошу.
Несколько секунд медноволосому дракону понадобилось, чтобы собраться с духом.
Лорго подошёл к нему и положил руку на плечо:
— Как я понимаю, если судьба Соктавы изменилась, тени должны были исчезнуть. Но ты всё-таки будь осторожен.
— Да, конечно.
Квийли повернулся к нему, и они крепко обнялись. Похоже, поддержка со стороны потомка в этот момент оказалась для него очень важна.
— Если что, не поминайте лихом...
Выпустив Лорго из объятий, Квийли решительно зашагал к порталу.
Как и пару часов назад, все замерли в тревожном ожидании. Хотя на сей
