— А кто невеста? — спокойно спросил Конде.
— Шарлотта-Маргарита де Монморанси.
Конде нахмурился.
— Ты знаешь ее?
— Да, сир. Видел при дворе. Она еще ребенок и, как я слышал, помолвлена с Бассомпьером.
— Скоро она уже не будет его невестой. Я вызову месье де Монморанси и скажу, что нашел Шарлотте другого жениха.
Генриху так не терпелось покончить с этим делом, что он отпустил Конде и послал за Монморанси.
Шарлотта и Конде должны были венчаться в Шантильи. Король назначил принцу большое содержание и преподнес им с невестой замечательные свадебные подарки. Он хотел присутствовать на свадьбе, но, когда приехал, столкнулся с двумя помехами и очень встревожился. Первая была непреодолимой. Накануне свадьбы у него начался приступ подагры, такой сильный, что Генрих не мог стать любовником Шарлотты до его окончания. Во-вторых, Конде заметно переменился. Принц стал казаться выше, лицо его светилось нежностью, он не сводил взгляда со своей невесты; всем было ясно, что он к ней неравнодушен.
Шарлотта же прекрасно знала причину разрыва с Бассомпьером и брака с новым женихом.
Король влюбился в нее. Она решила, что он не в своем уме, и в разговоре с подругами назвала его «старый козел». Но все понимали, что такое — быть королевской любовницей. Взять Коризанду, Габриэль, Генриетту! Они являлись самыми значительными женщинами во Франции, пока король был к ним привязан; и насколько же, рассуждала Шарлотта, он будет уступчивее с прекрасной юной девушкой, чем с теми старухами!
Шарлотта с волнением ждала, когда станет героиней одной из тех романтических комедий, которые радовали сердца всех французов и француженок.
О своем женихе она была невысокого мнения. Принц, и раз должен жениться на ней, богатый. Но какой-то скучный, и нечего думать о нем, он всего лишь подставное лицо. Женщины в ее положении должны иметь мужей — вот Конде им и станет.
На свадьбу собрались все придворные. Король явился, опираясь на трость, морщась от боли, с кривой улыбкой на губах, потому что способен был видеть себя в смешном свете.
Шарлотта была такой юной, сияющей, а его еще больше старила болезнь. Коварная шутка судьбы.
Ему пришлось лечь в постель, и он вызвал к себе Шарлотту посидеть, поговорить с ним.
— Довольна ты свадьбой? — спросил он, любуясь нежным румянцем на округлых щеках, длинными темными ресницами, блестящими светлыми волосами. Она была поистине прекраснейшей девушкой во Франции.
Шарлотта притворилась застенчивой.
— Я с готовностью повиновалась родителям, вышла за человека, выбранного мне в мужья, и если они захотят…
— А королю? Будешь ты с готовностью ему повиноваться?
— Королю тем более.
— Ты очаровательна, — сказал Генрих. — Приступы подагры проходят быстро.
— Я буду молиться о скорейшем выздоровлении вашего величества.
Что могло быть важнее этого? Он ужасно томился по Шарлотте.
Не успел приступ окончательно пройти, как Генрих и министры узнали о смерти герцога Клевского. Это означало, что пришло время начинать войну с Австрией. Министры постоянно находились при Генрихе, споры их длились ночами.
Было не время предаваться первым шагам любовной связи; Генрих хотел предстать перед Шарлоттой в самом лучшем свете. От дел можно было урвать не больше часа, это означало, что, будь он с ней, ему пришлось бы постоянно извиняться и уходить. Генрих был уверен, что никогда не найдет женщины, которую будет любить так, как Шарлотту. Он обожал ее юность и свежесть; более того, питал к ней благодарность: она невольно разорвала узы, связывающие его с Генриеттой. Роковая любовница теперь совсем не привлекала его, он был рад от нее избавиться. Она была его злым гением, взывала к самому порочному в его натуре, с ней он не знал подлинного счастья. Остальные связи питала романтическая страсть. Теперь Генрих понимал, что только так и можно любить. А когда он освободится от государственных дел, получит возможность посвятить себя Шарлотте — примерно на месяц, без страха, что его оторвут военные дела, — тогда отправится к ней, и страсть ее будет так же велика, как и его.
Тем временем принц Конде и его новобрачная оставались вместе, но Генрих велел принцу не удаляться от двора, король хотел чаще видеть Шарлотту.
Пусть не думает, что он ее забыл. Пусть ждет его так же, как он ее.
Мария родила в Фонтенбло прекрасную здоровую девочку. Назвали ее Генриеттой-Марией.
По обычаю туда съехались все принцы королевской крови, в том числе и Конде. Его, разумеется, сопровождала жена. Генрих очень радовался новому ребенку, но еще больше возликовал, увидев Шарлотту, она, казалось ему, хорошела с каждым днем.
Долго ждать он больше не собирался. Если дела не позволят ему уединиться с Шарлоттой, придется урвать то время, какое удастся.
Шарлотте явно льстило внимание Генриха, и она не пыталась его избегать. Это внушало ему еще большую любовь к ней, напоминая, какие неприятности он сносил от Генриетты.
Почему он ждет? Можно объяснить, что его призывает долг. Неминуемая война… государственные дела… Потом он покажет Шарлотте, как любит ее, и они будут вместе месяцами.
Шарлотту одевали на бал по случаю рождения Генриетты-Марии, когда к ней вошел муж и велел служанкам оставить их.
— Что случилось? — спросила Шарлотта.
— Все, — ответил Конде, и жена обратила внимание, как бледно и как решительно его лицо.
— Не понимаю.
— Тебе не стыдно этой комедии с браком?
— Чего здесь стыдиться?
— Тебе предстоит стать королевской любовницей.
— Мне сказали, что это большая честь.
— Если ты так думаешь, мне тебя жаль.
— Жалей сколько угодно. Мне все завидуют.
— Ты гордишься своим положением?
— Королю я, кажется, нравлюсь.
Конде взял ее за плечи и повернул лицом к себе.
— Шарлотта, — сказал он, — ты совсем юная. Поэтому сбилась с толку. Но кого не сбила бы вся эта лесть? Неужели не понимаешь, как это отвратительно… бесчестно?
— Отвратительно! Бесчестно!.. быть любимой королем?
— Ложиться в его постель, как продажная женщина… получать мужа… только по названию…
— Об этом беспокоиться нужно тебе.
— Шарлотта, я решился. И не позволю этому продолжаться. Я принц королевской крови. Король тоже. Он был для меня отцом, но есть пределы тому, что может позволять себе человек.
— Не понимаю, о чем ты.
Конде взял Шарлотту за руку повыше кисти.
— В таком случае, скажу. Я твой муж. И хочу быть твоим мужем. Я не прирученная тварь, которая преклоняет колени и кричит: «Да, сир. Возьмите мою жену, сир. Я охотно отдаю ее вам!» Я не отдам тебя ему добровольно, ты мне жена. И будешь моей женой.
