Я медленно выдохнула воздух, адреналин зазвенел во мне, выплеснутый страхом. Я начинала узнавать это чувство. Нет, мне не нужен страх, чтобы чувствовать страсть. Не нужен.
— Трахать мои ромашки! — ахнул Дженкс. — Не в страхе дело! Рэйч…
Я уперлась локтями в колени, комкая и тиская салфетку с крошками, будто это и был мой позор.
Влипла я, — прошептала я ему. — Она меня не привязывала, но могла с тем же успехом и привязать.
Рэйч…
Он это сказал тихо и сочувственно, и меня достало.
— Ты можешь слушать и не перебивать? — выпалила я, потом откинулась мешком назад, щурясь на солнце и глядя в никуда. Горло перехватило, салфетку я сунула в карман. — Я… я кое-что о себе узнала. И мне страшно, что это «кое-что» может меня убить, если я не буду с ним считаться. Это просто… О Господи, ну как я могла такого в себе не видеть?
— Это могут быть вампирские феромоны, — сказал Дженкс, пытаясь увести мою мысль в сторону. — То, что ты хочешь спать с Айви, еще не значит, что тебя тянет к женщинам.
У меня глаза на лоб полезли; я повернулась к нему и обалдела на миг — забыла, что на нем маскировка, только глаза его собственные.
Я не хочу спать с Айви! — сказала я возмущенно. — Я натуралка. Но я… — Я набрала воздуху, собираясь с духом, чтобы признать это вслух. — Я хочу с ней найти равновесие — в смысле крови.
Чего? — заорал Дженкс, и я многозначительно поглядела на окружающую публику, напоминая ему, что мы не одни. — Да она же тебя чуть не убила! — сказал он тише, но с не меньшим чувством.
Только потому, что я ее попросила отвлечься от ее чувств ко мне. — Увлекшись, я машинально заткнула за ухо выбившуюся прядь. — Потому что я дала ей меня укусить без буфера эмоции, которую она использует для власти над голодом.
Дженкс наклонился ближе, кудри светло блеснули на солнце на миг, когда амулет маскировки покачнулся, отлипнув от кожи.
— Но ты же натуралка, — напомнил он. — Ты только что сама это говорила.
Покраснев, я придвинула к себе пакет, где лежала помадка. Меня начинал грызть голод — из-за бримстона, — и я отыскала там белую коробочку.
— Ну да, — сказала я, смущаясь от воспоминания о ее нежном прикосновении, перешедшем в интимное, когда она меня не так поняла. — Но после вчерашнего ясно, в общем, что она может брать кровь без секса.
Я метнула взгляд на Дженкса, ощущая неудержимый трепет при воспоминании, как это было чудесно.
— И при попытке она тебя практически убила, — возразил Дженкс. — Рэйч, у нее ведь с психикой не все еще в порядке, и это слишком, даже для тебя слишком. Она просто не сможет. А ты недостаточно сильна физически или ментально, чтобы удержать ее, если она снова забудется.
Я ссутулилась, пытаясь скрыть беспокойство за возней с запечатанной коробкой.
— Значит, не будем спешить, — сказала я, без толку пытаясь отвернуть тонкий белый картон. — Постепенно к этому подойдем.
— Зачем? — тихо воскликнул Дженкс, тревожно наморщив лоб. — Зачем рисковать?
На это я закрыла глаза — медленным и грустным движением век. Черт возьми, может, Айви права. Может, это просто иной способ наполнить жизнь интересом и страстью. Но потом я вспомнила, как смешивались наши ауры, отчаяние, в котором тонула ее душа и как я сняла ее боль — пусть хоть на миг.
— Ощущение великолепное, Дженкс, — шепнула я, сама поразившись, что мне зрение застят непролитые слезы. — Я не об экстазе крови. Я о том, что могу заполнить ту эмоциональную пустоту, с которой она живет. Ты ее знаешь не хуже меня, лучше, быть может. Она от этого страдает, ей необходимо до боли, чтобы кто-то принимал ее такой, как она есть. И я могла ей это дать — ты знаешь, какое это было счастье? Показать ей, да, показать, что она стоит жертв? Что ты любишь ее со всеми ее пороками за ее способность подняться над ними?
Дженкс смотрел на меня внимательно. Я шмыгнула носом, удерживая слезы.
— Черт побери, — сказала я, вдруг пораженная ужасом. — Может, это и есть любовь?
Медленно протянув руку, Дженкс взял у меня коробочку с помадкой, сунул руку в карман, вытащил и раскрыл нож, потом срезал ленту. Так же молча он протянул мне открытую коробочку и убрал нож.
Я кивнула, отрезая себе ломтик помадки дурацким пластиковым ножиком, который кладут в коробку.
— Помоги мне Боже, если я ошибаюсь, но я ей верю. Я верю, что она найдет способ, как ей брать у меня кровь, и по дороге меня не угробит. Мне хочется, чтобы это получилось.
Он поерзал нерешительно.
— А ты не думаешь, что это у тебя коленный рефлекс на Ника? Что ты веришь Айви, потому что Ник тебя предал, а кому-то верить тебе необходимо?
Я медленно вздохнула: мысль эту я давно уже вертела в голове, рассматривая и отвергая.
— Не думаю, — ответила я тихо.
Дженкс задумчиво откинулся на спинку скамейки. Тоже задумавшись, я сунула в рот кусок помадки, начавший тут же рассасываться. Мы выбрали клубнику как дань новой «аллергии» Айви, но я как-то не чувствовала вкуса. Молча я передала коробку Дженксу.
— Ладно, — сказал Дженкс, оставив без внимания ножик и просто отламывая себе кусок. — Во всяком случае, ты это делаешь не ради своей драгоценной потребности мешать опасность со страстью. Или лучше бы ты так не делала, потому что, если ты так используешь Айви, ты у меня от пыльцы будешь чихать отныне и до самой своей смерти.
Драгоценной потребности…
У меня в шее запульсировала боль, когда я вздернула голову вверх, чуть не подавившись помадкой:
— Извини?
Он посмотрел на меня, приподняв брови, и солнце блестело на зачерненных маскировкой волосах.
— Ты черт-те что творишь, чтобы себя взбаламутить. Обычным людям достаточно заниматься этим в лифте, но не тебе. Нет, тебе с вампиром нужно обжиматься.
Меня обдало жаром — гнева и неловкости. Айви мне то же самое говорила.
Неправда!
Рэйч, — заговорил он убедительно и нежно, — ты посмотри на себя. Ты — адреналиновый наркоман. Тебе опасность нужна не только, чтобы ловить кайф в койке, тебе она нужна каждый божий день.
Заткнись! — рявкнула я, чувствительно двинув его в плечо. — Просто я люблю приключения.
Но он только засмеялся мне в лицо, и в глазах у него прыгали чертики, когда он отломил себе еще кусок помадки.
— Приключения? — прожевал он с набитым ртом. — Ты каждый раз все делаешь так, чтобы попасть в яму поглубже — ровно в такую, из которой есть шанс тебе не выбраться. Тебя страховать — это более чем весело было всю мою службу в ОВ.
— Неправда! — снова возмутилась я.
Ты посмотри на себя, — сказал он, снова наклоняясь над помадкой. — Вот прямо сейчас на себя посмотри. Полумертвая от потери крови — поехала за покупками. Маскировка, конечно, хороша, но не более чем маскировка. Тонкая фанерка шанса между тобой и бедой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
