Вилли вывез их всех в Эль-Шаргаз морем.
– У нас не возникло никаких проблем, Скрэг, чтоб я сдох, – восторженно сообщил ему Вилли, приземлившись. – Твой план сработал. Отправить их морем была гениальная идея, лучше, чем на вертолетах, и дешевле. Комитетские просто пожали плечами и конфисковали для этой цели один из трейлеров.
– Они теперь ночуют на базе?
– Некоторые из них, Скрэг. Человека три-четыре. Я проследил, чтобы мы давали им побольше риса и хореша. Они неплохие ребята. Масуд тоже старается быть у них на хорошем счету. – Масуд был их директором от «Иран Ойл».
– Почему ты остался, Вилли? Я знаю, как ты относишься к этой афере, я же сказал тебе, чтобы ты садился на корабль, ты тут не нужен.
– Конечно нужен, Скрэг, чтоб я сдох, да и тебе понадобится нормальный пилот рядом в кабине, а то еще заблудишься.
Добрый старина Вилли, подумал Скраггер. Я рад, что он остался. И сожалею об этом.
Вернувшись из Бендер-Делама во вторник, Скраггер обнаружил, что его не оставляет щемящее чувство тревоги, он не мог сказать, что именно ее вызывало, просто ощущение, что силы, над которыми он не властен, ждут момента, чтобы обрушиться на него. Боль в нижней части желудка стала поменьше, но время от времени в моче появлялись признаки крови. То, что он так и не предупредил Касиги о «Шамале», добавляло ему беспокойства. Черт, думал он, я не мог пойти на этот риск, рассказать все о «Шамале». Я сделал что мог, намекнув ему, чтобы он поговорил с Гавалланом.
Вчера, в среду, Восси перебросил Касиги через залив. Скраггер передал Восси запечатанное письмо для Гаваллана, в котором рассказывал о том, что произошло в Бендер-Деламе и о своей дилемме в отношении Касиги, предоставляя Гаваллану самому решать, как быть дальше. Кроме того, в письме он подробно рассказал о своей встрече с Жоржем де Плесси, которого сильно тревожило то, что на комплексе в Сирри опять начнутся беспорядки:
«Повреждения труб и насосов на Сирри оказались более серьезными, чем считали изначально, и я не думаю, что они будут обслуживать корабли в этом месяце. Касиги хоть привязывай по этому поводу: у него три танкера должны прибыть в Сирри под загрузку в течение следующих трех недель, согласно его сделке с Жоржем. Иранцы опять вцепились друг другу в глотки, Энди. Мы тут ничего не можем поделать. Очень мало шансов избежать диверсий, если террористы действительно захотят их осуществить. Конечно, Жоржу я ничего ни о чем не говорил. Сделай что можешь для Касиги, и до встречи в самом скором времени. Скрэг».
Сегодня утром был рутинный звонок из Эль-Шаргаза; Гаваллан сказал лишь, что получил его сообщение и занимается им. Во всем остальном был очень уклончив.
Скраггер не упоминал о Мак-Айвере, Гаваллан – тоже. Скраггер просиял. Готов жизнь свою на кон поставить, что Грязный Дункан сам полетел на 206-м! Никогда бы ни подумал, что наш прямой и правильный, как черенок от лопаты, Мак-Айвер способен на такое! И все равно готов поспорить, что он был счастлив, как свинья в луже, представившейся ему возможности, да оно и немудрено. Я бы сам поступил точно так же…
– Скрэг!
Он оглянулся. Одного взгляда на лицо Вилли Нойхтрайтера было достаточно.
– Что стряслось?
– Я только что узнал, что Масуд отдал все наши паспорта жандармам, все до единого!
Восси и Скраггер уставились на него, разинув рот.
– Зачем ему это, черт возьми, понадобилось? – выговорил Восси. Скраггер высказался гораздо более вульгарно.
– Был вторник, Скрэг, когда все остальные отправились на корабле. Разумеется, их там провожал жандарм, пересчитал всех на борту, все как положено, тогда-то он и попросил у Масуда наши паспорта. Вот Масуд их ему и отдал. Будь я на его месте, я бы тоже отдал.
– А за каким дьяволом они ему понадобились?
Вилли терпеливо объяснил:
– Чтобы переподписать наши виды на жительство от имени Хомейни, Скрэг, он хотел, чтобы у нас все было полностью легально. Ты ведь сам их об этом тысячу раз просил, разве нет?
Скраггер сыпал ругательствами целую минуту без передышки и ни разу не повторился.
– Черт подери, Скрэг, мы должны получить их обратно, – дрожащим голосом сказал Восси, – мы должны их вернуть, иначе «Шамалу» конец.
– Это я и так знаю, приятель. – Скраггер с бесстрастным лицом просчитывал варианты.
Вилли сказал:
– Может быть, мы смогли бы получить новые в Эль-Шаргазе или Дубае… сказать, что свои мы потеряли.
– Ради всех святых, Вилли, – взорвался Восси. – Ради всех святых, они запихнут нас в кутузку так быстро, что мы не успеем сообразить, где голова, где задница! Вспомни Маттерсона!
Один из их механиков пару лет назад забыл возобновить свою эль-шаргазскую визу и попытался с невинным видом пройти паспортный контроль. И хотя его виза была просрочена всего на четыре дня, а его паспорт в остальном был в полном порядке, его тут же сопроводили в тюрьму, где он в большом дискомфорте протомился шесть недель, после чего его выпустили, но навсегда выслали из страны. «Черт возьми, – заметил один британский чиновник, работавший в Эль-Шаргазе, – тебе чертовски повезло, что ты так дешево отделался. Ты же знал закон. Мы до хрипоты напоминали вам об этом…»
– Будь я проклят, если я полечу отсюда без моего паспорта, – сказал Восси. – Я не могу. Он у меня под завязку набит этими чертовыми визами для всех государств залива, Нигерии, Великобритании, так что ж теперь, взять все это и бросить? У меня месяцы уйдут, чтобы все их восстановить, месяцы, да и то не знаю, получится ли… И как быть с Эль-Шаргазом, а? Место это просто замечательное, слов нет, но без паспорта и действительной визы там одна дорога – за решетку!
– Верно, Эд. Черт подери, и завтра к тому же священный день, когда все закрыто туже, чем комариная задница. Вилли, ты помнишь, кто был этот жандарм? Он из армейских? Или «зеленая повязка»?
Помолчав секунду, Вилли сказал:
– Он был не из «зеленых повязок», Скрэг, он был армейский. Старый такой, с седыми волосами.
– Кешеми? Сержант?
– Точно, Скрэг, именно он.
Скраггер снова выругался:
– Если старый Кешеми скажет, что нам придется ждать до субботы или до субботы через неделю, так оно и будет. – В этой местности и сейчас полиция функционировала так же, как всегда, входя в состав вооруженных сил, и «зеленые повязки» в ее работу не вмешивались, разве что все жандармы поснимали свои шахские бляхи и надели на рукав повязки с именем Хомейни.
– К ужину меня не ждите. – Скраггер зашагал в темноту.
Полицейский участок Ленге. 19.52. Полицейский капрал зевнул и вежливо покачал головой, говоря на фарси с радиооператором базы по имени Али Паш, которого Скраггер привел с собой в качестве переводчика. Скраггер терпеливо ждал, слишком хорошо зная иранцев, чтобы прерывать их. Их беседа длилась уже полчаса.
