– Вам… не опасно здесь оставаться? – Я повернулся на бок, приподнявшись на локте. – Не хочу сказать ничего худого, но бывают несчастные случаи на охоте, обвалы в горах и многое другое.
– Нет, не опасаюсь. – Князь помолчал, задумавшись, затем сказал: – Мой брат – недобрый человек, беспощадный и жестокий. Но он честен по-своему. На нем много крови, но он никогда не опустится до лжи. Даже непрямой. Если он что-то хотел удержать в тайне, то просто молчал, но не лгал. Если угрожал, то именно это и имел в виду… слышал, что он послал Орбелю Второму приговор о его казни, с описанием метода. Если получится взять того в плен, то именно так все и закончится.
Я покачал головой, потом все же уточнил:
– Так я насчет вас именно…
– Вайм дал мне слово, что со мной ничего не случится. Ни при каких обстоятельствах. Даже если я подниму восстание против него. Нас всего двое в нашей кровной линии осталось, а это для него свято.
– И если вы вдруг… ну, выступите против, поднимете людей, то?..
– Людям будет плохо. А мне… опять ничего. Вернут сюда, наверное, приставят больше охраны. Но я ведь тоже дал слово.
– О чем?
– О том, что не буду выступать против. Сколько людей погибло только из-за того, что я просто сидел на троне, на котором хотел сидеть сам Вайм? Я не хочу повторения.
Понимая, что я уже спрашиваю лишнее, все же не удержался:
– А почему ваш брат так хотел попасть на трон? Он ведь вторым человеком в княжестве все равно был, так?
– Был. Но ему надо быть первым. Это не из тщеславия, это потому, что ему нужна власть, которую он сможет использовать.
– Для чего?
– Объединения земель.
– Это плохо?
– Нет. Почему же? – даже удивился он. – Объединение давно назрело. И должно состояться. Мы ведь до Темных Времен были одной большой страной и уже потом развалились на княжества, баронства, марки… все вот это. Другое дело, что объединение не должно было происходить под рукой Рисса.
– Почему? – теперь уже удивился я.
– Потому что сильнее и умнее были бы объединенные Свободные города. Против них трех мы бы не смогли выступить. И Валаш бы не смог. Никто бы не смог.
– Там правят торговцы, – усомнился я. – Для защиты они бы еще смогли объединиться и собрать деньги, для нападения – нет.
Велим Младший засмеялся, сел на своей лежанке, протянул руку за флягой с разбавленным вином. Чуть помедлив, отвинтил крышку, налил в маленький кожаный стаканчик, выпил. Затем сказал:
– Им не надо нападать. Никому не надо. Они могли подчинить остальные земли хотя бы тем, что даже сейчас без них никто не может обойтись. Вся промышленность там… почти вся. Мы воюем их пушками, их винтовками, стреляем их патронами.
– Не только их, – усомнился я.
– Не только. Но все же большая часть оттуда. И ведь это не только оружия касается. Даже сукно на мундиры ткут там. Мы без них даже покрасить ткань не можем. И Валаш не может.
– А князь Вайм сможет победить? – спросил я.
– Вайм сможет, я думаю. – Велим Младший отложил флягу, но ложиться не стал, уселся, скрестив ноги. – Он талантлив в военном деле, это всегда отмечали. И лучший полководец наших времен, барон Брангский, командует его войском. Сможет. Но его победа… как это правильно сказать – не должна была состояться, его никто не ждал.
– Победа не может доставаться тому, кому она падает с неба. – Я начал немного горячиться. – Князь Вайм дерется за нее и именно поэтому близок к ней. А Свободные города тонут в… не знаю, они там просто торгуют, там не бывает побед. Победа для воина, она не для торгаша.
– Вы не правы, – князь покачал головой. – Победа – это результат. Богаче страна, раздвинуты границы, лучше живет народ – это победа. И неважно, воин ее достиг, проливая кровь и сжигая города, или купец, хитроумно торгуя и налаживая связи. Только победа воина – это чаще всего чье-то горе, а победа купца – обычно все остаются в достатке. У умного купца ведь как – сегодня ты кого-то обобрал, а завтра ты ему, уже бедняку, ничего не продашь.
– Тоже верно, – осталось согласиться мне.
Что говорить, правота есть за ним. Те же Свободные города уже и неизвестно когда в последний раз воевали всерьез, а считаются с ними все. И ссориться избегают. Только вот…
– А мне кажется, что Свободными городами скоро будет ваш брат править, ваше владетельное высочество.
– Мне тоже так кажется, – кивнул он. – Но это не потому, что он воин, а там купцы.
– А почему?
– Потому что у него есть еще и шпион. Умный шпион, даже мудрый, который умеет сделать так, что кто-то сдается тебе без единого выстрела и сабельного блеска. Вы ведь у Арио Круглого служите, верно? – спросил он неожиданно, уставившись мне в глаза.
– Верно, ваше владетельное высочество.
– Вот он у Вайма и есть. Второго такого не найти. Догадываюсь, что вы из тех вольных, что прибились к нам после нападения Орбеля Второго на ваш народ. Так?
– Так, – ответил я коротко.
– Тогда вы далеко не все знаете. Арио привел Вайма к власти. Придумал, как это сделать. Как склонить людей на его сторону, как найти союзников, как все это организовать. Это было как в шашки играть в такой ситуации, когда любой следующий ход делает все хуже. Я видел, что трон у меня отбирают, я видел, как теряю силу, – и ничего не мог поделать. И главное – именно Арио просчитал, что я не пойду против брата силой. Он прочитал это во мне и этим воспользовался.
– То есть князь Вайм настолько… обязан… – я очень осторожно сказал это слово, – Круглому?
– Именно, – сразу ответил князь. – И именно это можно считать смертным приговором тому. Я не злюсь на него, я сочувствую.
– Почему? – не понял я. – Круглый ведь предан князю Вайму до последнего вздоха.
– Круглый всегда будет Вайму напоминать о том, что добился тот всего его трудами. Не словами, – он поднял руку, останавливая меня, собравшегося возражать, – своим присутствием. Тем, что может когда-то начать хвастаться. Тем, что Вайм будет об этом знать. Понимаете меня?
– Да, – кивнул я, – пожалуй, что теперь понимаю.
– Когда война закончится, или успех ее будет очевиден… – князь снова развел руками, – Арио Круглый погибнет. Или от несчастного случая, или превратится во врага короны… как те, кто остался верен мне. И первым знаком того, что именно так Вайм и собирается поступить, будет появление второй «Усадьбы». Ваша, скажем, будет заниматься разведкой, а вторая – ловить разведчиков врага. И врагов короны. Кстати, это намного легче, потому что не требует обязательной точности в действиях. Иногда точность даже мешает, изыскивая истину, столько врагов не наловишь.
8
Мы провели с князем два дня в горах. Достаточно для того, чтобы я проникся симпатией к умному и смелому человеку, отказавшемуся бороться за власть. Не любил он эту власть, как я понял. И даже подумал, что именно такой человек должен был бы править страной в мирные времена – пекущийся о торговле, о промышленности, о земле, о дорогах, думающий о том, как снизить налоги и одновременно приумножить богатства. Именно такой. А вот Вайм – и в этом я ни мгновения не сомневался, особенно теперь, – Вайм зальет все кровью. Потому что других способов управлять он не знает. Управлять – это принуждать, а не вести, как ему кажется. Гнать по дороге шипастым кнутом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
