— если, конечно, он пройдёт на условиях шведов. Жаль, что дворец «Тре крунур» сгорел. Они могли бы там оценивать качество вин, играть в шахматы, беседовать на различные темы и обсуждать статьи нового договора — словом, проводить время точно так же, как и в Кремле. Но только под усиленной охраной был бы вовсе не Карл. Шведский король даже заранее дал себе слово, что не станет возражать против встреч столь знатного пленника с его семейством. Царица Дария произвела на короля благоприятное впечатление: хороша собой, неглупа и сведуща в медицине. По слухам, у них вполне счастливый брачный союз. Думая поступить с пленным по всем правилам чести, в ответ Карл надеялся не только на выгодный для себя договор, но и на будущий военный союз Швеции и России… Чёрт их дери, этих русских, но король предпочёл бы заполучить на свою сторону
гостей с той стороны, чем
этих, которые поневоле внушали ему омерзение. Было в них что-то эдакое, от чего временами тянуло запашком серы.
Рекомендации короля Франции, конечно, хорошая вещь, но здесь Карл предпочитал полагаться на собственное суждение.
Интермедия
— …Знакома ли вам, в таком случае, эта дама?
Гравюры восемнадцатого века — это что-то с чем-то. Узнать на них человека можно только в том случае, если и портрет был хорошо прописан, и гравёр попался не косорукий. В этом случае повезло.
— Дама мне не знакома, — уверенно сказал Хаммер. — Хоть и чертовски похожа на того парня, чью голову мне заказали ещё там. Но обмундирование — да. Видимо, она из тех самых русских.
— Погоди, Док, — Харпер опять влез не в своё дело. Выхватил у него листок с гравюрой, присмотрелся. — Так мы же её видели! Мы с тобой в Варшаве её точно видели, в той самой забегаловке, куда зашли перекусить перед отъездом! Помнишь — я её ещё за гея принял, а ты на меня напустился — сядь, мол, на место!
— Она была в Варшаве? — тут уже влез король, и «дикие гуси» дружно замолчали. — Когда?
— В день нашего отъезда оттуда, — ответил за всех Хаммер.
— Благодарю за ценные сведения, — сказал швед, говоривший по-английски с непередаваемо смешным акцентом. — На сегодня вы свободны. Завтра жду вас ровно в полдень.
— …Слышь, Док, а не много ли на себя этот петушок берёт? — поинтересовался Харпер, махнув рукой куда-то в сторону оставшегося за спиной королевского шатра. — Указывает, приказывает… Фу ты ну ты — король… Не он нам денежки платит.
— Зато тот, кто платит, отдал приказ слушаться этого короля беспрекословно, — напомнил командир. — Вопросы есть?
— Нет…
— Завтра в без четверти двенадцать все у меня. В полдень идём к королю, получаем указания. В случае приказа на активные действия — выдвигаемся. Не будет приказа — сидим на месте. Всё.
2
— Андерс.
— Да, ваше величество.
— Мне от вас понадобится некая услуга весьма деликатного свойства. Вы видели людей, которые сейчас покинули мою палатку?
— Они давно кажутся мне престранными. Но, насколько я могу судить, это опытные и небесталанные солдаты.
— И справиться с таковыми будет непросто… верно же?
— Крайне непросто. Полагаю, даже вашим неподражаемым драбантам сие дастся нелегко.
— Тем не менее, я желал бы, чтобы эти люди, в случае какого-либо их неповиновения, более не представляли никакой угрозы для меня.
— Как пожелает ваше величество…
У Андерса Лагеркруны, возглавляющего ныне Вестерботтенский полк, нет своего мнения. Он словно зеркало — отражает своего короля, и только. Но остроумен и понятлив, чем и нравится Карлу… Да, гости в данный момент весьма полезны как инструкторы, способные даже драбантам показать немало нового и интересного. Однако слову их король не доверял ни на стёртый медяк. Есть ли у них какие-либо ещё инструкции от короля Франции, помимо озвученных? Зная Луи Четырнадцатого, Карл Двенадцатый нисколько не удивился бы их наличию. Держать всё под строжайшим контролем: француз на этом совершенно помешался… Нет, такие няньки королю Швеции ни к чему.
Рёншельт, в отличие от иных генералов, продолжает удивлять своим упрямством. До сих пор считает, что русские ничего из себя не представляют и как армия, и как люди. Опасное заблуждение, Карл убедился в том самолично. Предположим, что их войска только учатся правильно воевать. Но открыто называть их животными и громогласно призывать резать всякого русского, какой встретится на пути? Гостям сие нравится, как раз в их духе. А значит, они обязательно станут крутиться около Рёншельта, и ещё неизвестно, чем может обернуться такая коллизия. Запретить им общаться? Они попросту станут делать это тайно, что гораздо хуже…
— Мой король! — в палатку, помнившую ещё деда нынешнего короля, вбежал старина Гёрдт. — Полки готовы атаковать, ждут лишь вашего приказа.
Фраза адъютанта вернула короля в действительность. Итак, разведка донесла, что перед ним не основной корпус русских. Петера здесь нет, командует его генерал — Шереметев. Конница под началом Инфланда, Генскина и принца Дармштадтского на левом русском фланге и Меньшикова на правом. Сам генерал Шереметев также справа, левый фланг отдал генералу Репнину. А в центре русских позиций — подмёрзшее болото. Местные жители уверяли, что пройти там нельзя, даже зимой. Но шведы ведь не ищут лёгких путей, верно? Славный Упландский полк под покровом ночи при помощи сколоченных из досок настилов форсирует взявшуюся не слишком толстым льдом речку Вабич, вклинится по краю болота и атакует позиции Репнина с фланга. Это послужит сигналом к атаке иным шведским региментам. Часть далекарлийцев останется против позиций Шереметева, демонстрируя флаг и делая вид, что там присутствует весь полк. Все прочие уже под командованием короля пойдут в атаку. А далее… Может, Рёншельт и упрямый осёл, но в чём-то он прав. Русские вряд ли дерзнут принять встречный бой. Им для этого ещё не хватает решимости.
— Уверен, что слава вашего величества… — начал было Лагеркруна, но король сразу прервал его восхваления.
— Я был у них в плену, Андерс! Какая к чёрту слава! — вспылил Карл. — Славу я заслужу на поле этого сражения. А вы лучше готовьте своих вестерботтенцев к выступлению… Гёрдт! Приказ Упландскому полку — начинаем.
Удивительно, но после того разговора с гостями, когда им показали портрет девицы, король с удивлением отметил в себе разительную перемену. Если ещё совсем недавно он с головой бросался в любую авантюру, казавшуюся хорошим развлечением, то теперь стал говорить и действовать куда осмотрительнее. Девица была в Варшаве, гости её опознали по гравюре. Что она там делала, позвольте спросить? Уж не за ним ли следила? Ведь и сам Карл тогда находился в польской столице, готовился к выступлению
