Славянский хлеб и сушеная, копченая и соленая рыба также были на юге желанным товаром. В случае неурожая у восточных славян хлеб ввозили из земли болгар на средней Волге[1244]. Торговля рыбой из русских рек была вообще древней[1245], но и из Прибалтики сельдь вывозилась еще в языческий период[1246].
Вывоз металлов был, по-видимому, незначительным, поскольку до XI века интенсивной разработки рудников у славян не было[1247]. Зато балтийский янтарь оставался предметом экспорта; хотя в славянскую эпоху его старая слава уже миновала[1248], все же иногда он встречается в славянских могилах среди подвесок для ожерелий; таким образом, ясно, что янтарь, отправляемый для торговли на Восток, всегда провозился через славянские земли[1249]. Однако следует упомянуть, что янтарь встречается и в некоторых местах славянской области, а именно на реках Нареве и Днепре, около Киева и Борислава. Тождественны ли эти местонахождения тем, которые были известны Плинию в Скифии, мы не знаем[1250].
Одним из важнейших предметов торговли как импортной, так и экспортной — в зависимости от наличия ее в той или иной славянской области — была соль. Существовали области, заселенные славянами, где соли не было, однако были области, богатые этим минералом, где, естественно, и развивалась соляная торговля. Соль была известна еще индоевропейцам, у которых для нее было общее название[1251], а отсюда вытекает, что и славяне знали и употребляли соль уже в доисторическую эпоху. Каким путем добывали ее в те времена, нам неизвестно, так как об этом нет никаких сообщений; возможно, ее получали, как и у других северных народов, путем заливания соленой водой горящих дров, с которых собирали затем пепел, перемешанный с солью[1252]. Первые сообщения об употреблении славянами соли в пище и в качестве предмета торговли появляются лишь в IX веке н. э.; в то время славяне, как нам известно, применяли уже несколько способов добывания соли в зависимости от условий ее местонахождения. На побережье Адриатического, Эгейского и Черного морей преобладали древние солеварни, где вода выпаривалась на солнце, в других же местах славяне выпаривали воду из соляных источников или из соляных пластов на больших железных сковородках, называемых в латинских источниках sartago, в славянских — чрен, черенъ. До настоящего времени так вырабатывается соль, например, в Боснии или в Галиции, где соленосное сырье выкапывается из ям, называемых bańa, ранее также — župa[1253]. Со сковородок снимали куски соли наподобие караваев хлеба, затем делили эти куски на части, для которых сохранилось несколько древних терминов, например голважня, krusz, груда.
Этот способ засвидетельствован у славян Казвини, а кроме того, рядом документов XI–XIII веков[1254]. Областями, где больше всего добывалось соли, были Балтийское побережье (в частности, Кольберг — Kołobrzeg), потом Галиция и северная Венгрия, снабжавшие солью не только Польшу, но также Чехию, Моравию[1255] и даже всю Киевскую Русь, куда перестала доходить столь развитая прежде черноморская торговля, вероятно, вследствие опасности, связанной с доставкой товара через степи, захваченные в IX веке мадьярами, а в X и последующие века печенегами, половцами и татарами[1256].
Рабы
Торговля невольниками занимала особое положение среди статей славянского экспорта. Отдельные славянские племена торговали между собой рабами местного и иноземного происхождения, иноземные купцы, в свою очередь, продавали и покупали на славянских и других рынках славянских рабов. При общинном строе у славян вначале не было несвободных членов общества. Затем, хотя и появились элементы имущественного неравенства, выделились группы зажиточных и неимущих членов общины, но все они имели одинаковые права и все были свободны. И лишь позднее, с разложением общинного строя, у славян появились невольники-славяне.
Тем не менее мы видим у славян уже с самого начала их истории слой несвободных людей — рабов, — которые, как и повсюду, первоначально были людьми иноземного происхождения. Эти рабы рекрутировались, во-первых, из остатков автохтонного населения, которое славяне застали при своем расселении и себе подчинили, во-вторых, из захваченных в войнах пленников — римлян, германцев, печенегов, — а также пленников-славян, захваченных во время постоянных войн, которые вели друг с другом разные славянские народы[1257]; рабы попадали в хозяйство и дом славянина путем простой покупки их на рынке у чужеземных купцов, главным образом евреев. Имеется достаточное количество данных, преимущественно в восточных источниках, о покупке и продаже на рынках Праги, Карху (Керчи?), Херсона, Киева[1258], свидетельствующих о том, что торговля славянскими рабами шла прежде всего с Востоком и с югом Европы. Славянские рабы упоминаются всюду — от Испании, где читаем о sclavi cubicularii в «Житии аббата Иоанна»[1259], вплоть до Египта и Багдада, где их было много и где они использовались в качестве переводчиков, а также до Итиля и Булгара, где их было не меньше. При продаже магометанам невольников часто кастрировали и использовали их как евнухов.
Вообще вся торговля славянскими рабами и связанная с нею кастрация находились в руках евреев, о чем свидетельствует целый ряд упоминаний в указанных сообщениях. Judeus mercator легенды о св. Войтехе был типичным явлением на славянских рынках.
Это широкое распространение славянских рабов на мировом рынке привело к тому, что название «славянин» перешло в apelativum — раба: нем. sklave, англ. slave, голл. slaef, фр. esclave, исп. esclavo, порт. escravo, итальянск. schiavo. Итак, не народное наименование «славянин» возникло из названия раба, как считали раньше некоторые ученые, а наоборот. Так же точно возникли в древней Аттике apelativ Δάος и Γέτης в значении раба вообще из первоначальных этнических названий.
Местным славянским названием для обозначения несвободного человека были обычно термины рабъ или робъ, женск. род. — раба от слова робити, рабити, либо также отрокъ, отроковица: первоначально так называли и тех, кто не умел говорить, то есть и детей и чужеземных работников[1260]. Термины эти древние и засвидетельствованы уже в древнейших источниках X и XI веков[1261]. Славянским названием для евнухов было, вероятнее всего, название холстъ[1262].
Торговые пути и рынки
Торговые пути были сначала совершенно свободными. Купцы шли там, где путь был легче, где дорога была проторенной; по мере надобности они сами прорубали путь сквозь заросли, находили броды, перебрасывали мосты через стремнины. Во избежание нападений купцы ездили группами и были хорошо вооружены.
Так постепенно были проложены и определены торговые пути, обычно проходившие вдоль больших рек; неприязненные и враждебные отношения между иноземными торговыми караванами и местным населением с течением времени изменились. Чтобы обеспечить себе свободный проход через славянские земли, торговцы договаривались с местным населением, выделяя за это населению или их вождям часть своего товара. Так, наконец, развились новые правовые отношения, заключавшиеся в том, что торговцы, помимо добровольных даров, платили обязательную и установленную заранее пошлину, и за это им была гарантирована безопасность, разумеется, лишь на том отрезке пути, который был предусмотрен соглашением. В грамоте Людовика IV 903–906 годов эти пути названы strata legittima[1263]. На этих путях были как рынки, так и склады для товаров, при которых взимались пошлины, называемые мыто[1264], здесь же были корчмы или дома, в которых мог отдохнуть купец, называемый славянами гость[1265]. Эти торговые центры, помимо торговли, имели большое значение в жизни славян. Там была сосредоточена не только торговля, но и вся остальная жизнь племени. Там жил князь, там собирался народ для совершения языческих обрядов и празднеств, там происходили сходки и туда же приходили впоследствии христианские миссионеры провозглашать новую веру и крестить язычников[1266].
Такое объяснение возникновения торговых путей дает понять одновременно, почему многие пути сохранились от первобытных времен и до начала исторической эпохи. Ходили всегда проторенными дорогами, и естественно, что пути, известные нам в древние времена, оставались главными путями и позже, в IX и X века. Это были традиционные пути, ведшие купцов с юга прежде всего к Дунаю, где завершался первый этап пути, а затем — от Дуная к руслам главных рек, впадающих в Балтийское море, а что касается славянских земель, то к Одеру и Висле, а также от Черного моря по Бугу, Днестру и Днепру к Припяти, Березине и Неману. Этот вопрос хорошо для своего времени был изложен Садовским, хотя работа его и основана на крайне недостаточном материале[1267]; впрочем, еще и по сегодняшний день здесь нельзя идти дальше предположений.
