В ответ я робко улыбнулся:
— Ну вот, мы уже перешли на "ты". Я не против, напарник.
Ярослав выпустил из ноздрей пар.
— Мне потом за гражданского такие люля грозить будут, если твою тушку попоцают, балбес! — рявкнул следователь, но больше совестливо.
— Балбес?! — переспросил я.
— Хотел на "ты", вот и получай. Стоишь за моей спиной и помалкиваешь, усёк?! Следак, блин, от бога!
— Понял. Я — могила, — пообещал чистосердечно.
— Типун на твой язык!
Калин твёрдой походкой направился к подъезду. На трель звонка нам никто не отозвался, а за дверью стояла лютая тишина.
— Твою мать! — выдохнул я тонну разочарования.
— Теперь, может, объяснишь, зачем так рвался сюда? Если она, действительно, помогла грохнуть Майорова, то ей тут точно нечего делать.
— Я уже сказал, — нетерпеливо посмотрел на Калина. — Нам нужен её биоматериал. Те же волосы на одежде, расчёске или резинке.
— Этого вдоволь в её родном доме. В Самаре, — покачал головой Ярослав.
— Значит едем туда, — настойчиво смотрел на него.
— Герман, у меня тут труп на трупе. Отправлю местный патруль…
— Нет, они не заинтересованы. Я сам тогда поеду, — упёрся в ответ.
— Герман, людей убивают! Неужели, ты не понимаешь, что всё слишком серьёзно? И чует мой бывший преступный зад, что эти Рома и Рита, если и причастны, то совсем не от правосудия сбежали.
— Ярослав, ты ведь женат, — серьёзно глянул на него. — Чтобы ты делал, оказавшись на моём месте?
— На твоём месте был и не раз. И за моей спиной из-за этого горы трупов. Не дай бог тебе хоть на сантиметр приблизиться к моему подобию. В общем так. Завтра с утра в аэропорту Шереметьево. Опоздаешь, буду рад и улечу один. О нашем отъезде никому ни слова.
— Спасибо, Яр, — благодарно смотрел на него.
— Я согласился лишь, потому что в тот раз ты был полезен. Как только способность твоя будет исчерпана, депортирую из следаков, напарничек! — Последнее слово прозвучало с едким сарказмом.
Теперь весь оставшийся вечер нужно собираться в дорогу, позаботиться о жене и доверить её кому-нибудь, на случай, если произойдёт непредвиденное или, не дай Бог, случится то, чего так опасается Ярослав.
54. Рейд
ЯРОСЛАВ
Мелодия будильника на телефоне упрямо и настойчиво вытягивала меня из сладкой утренней дрёмы. За окном было ещё темно, и вставать совсем не хотелось. Фигурка сопящей рядом жены вмиг попала в мои объятия. Прижал к себе и упоительно зарылся в копну любимых рыжих волос.
— Пора? — сонно вопросила Оля.
— Ещё чуть-чуть, — промурлыкал лениво и коснулся губами нежной кожи на шее. Жена сладко выдохнула.
— Самолёт ждать не будет, — печальная правда.
— Чёрт с ним и со всеми преступниками, — опустил руку ниже к холмикам грудей. "Утро" эффективно работало у меня внизу, а от мысли, что, возможно, не увижу супругу несколько дней, ещё больше взрастили желания.
Оля лежала, не шевелясь и позволяя моим ладоням гладить и изучать изгибы, касаться чувствительных мест. Она, казалось бы, вновь уснула, но лёгкий трепет в теле и глубокое дыхание подсказывали, что жена жаждет ласк и тихо ждёт моего наступления.
Она снова моя жертва, а я её хищник, но очень нежный и любящий.
Женская спина касалась моей груди. Налитый эрекцией член упирался в упругие женские ягодицы. Перекатил жену на живот и впился в шею и заскользил губами по хрупким плечам и спине. Приподнял бедра и осторожно вошёл, заставив тихо охнуть. Разряд тока прошёлся вдоль позвоночника, накалив голову. Плавно двигался в ней, лениво и властно. Слушал дыхание и стоны, как песню, словно её тело — инструмент, а я — музыкант.
Знакомая пульсация вокруг моего члена подсказала о её скором приближении. Ускорил темп, прикусил губами кожу на плече и слегка придушил за шею.
— Яр, — Оля сладко шептала моё имя.
Вижу, как её руки комкают простыни. Утопила вскрик наслаждения в подушке и свела крепко бедра. Женская фигурка дергалась подо мной в экстазе, а я нежно целовал и гладил любимую по спине, помогая пережить пик.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Люблю тебя, — выпалила Оля, растекаясь по ложу.
Перевернул супругу на спину и продолжил слияние, лаская в этот раз груди и упиваясь мягкими губами. Знакомое и желанное напряжение сковало низ живота, сладкой болью сосредотачиваясь в мышцах.
— Да, любимый, — подбадривала жена и её ладошки оттягивали кожу на моей спине. Прорычал и уткнулся ей в ключицу, изливаясь и содрогаясь от сладких судорог.
— Люблю тебя, — выдохнул теперь я, опустошенный и счастливый.
— С добрым утром, — Оля слегка засмеялась.
— Ещё нет, — приподнялся на локтях и озорно посмотрел на жену.
Вопросительный взгляд раззадорил меня ещё больше. Встал с кровати и потянул её к себе. Подхватил и посадил на бедра.
— Ярик, твоя рука, — испугалась любимая, напоминая мне о былых травмах.
— Там же где и всегда, — упрямо отмахнулся. — Мы сейчас важней. — И понёс супругу в душ.
— Ярик?! — Оля захохотала и крепче обняла меня ногами за талию, а руками обвила шею, накрывая мои губы жарким поцелуем.
***
В аэропорт заявился впритык, с удовольствием отметив нервное подёргивание на лице Германа. Ничего, я из-за тебя тоже вчера порядком понервничал.
Общаясь и анализируя этого парня, отчего-то разглядел в нём себя, а я же синхронно переквалифицировался в Вячеслава. Да, Герман не наделал в жизни столько дерьма, как я в его годы, но чем-то походил на меня. Амбициозен, упёрт и бесстрашен. Бросился под пули ради жены и, несмотря на клевету, верит ей до последнего, пытаясь ценой своей шкуры обелить любимую. Похвально, но глупо, и я бы поступил так же.
В самолёте давал указания чего делать ему не разрешается.
— Дышать-то можно? — буркнул сердито мужчина.
— Через раз, — ответил тем же тоном. — Ордер на обыск, увы, липовый, поэтому показать нужно должный уровень и быть слегка борзыми. Это их обезоруживает.
— Кого их? Я сомневаюсь, что охранник и эта официантка сидят у себя дома и ждут нас с чашечкой кофе…
— Родственники! — закатил глаза. — Тебе биоматериал нужен был, верно? Чего паришься? Будь дело пустым, я бы не сунулся и тебя оберегать не было бы смысла — сгонял бы без меня.
Беспалов приободренно вскинул на меня взор.
— Мы просто пороемся в их грязном белье?
— Можно и так сказать, — данная фраза всегда бесила. — Предпочитаю говорить "обыск".
Герман скривился в ухмылке и замолк. Отлично. Теперь можно и подумать.
Шестаковых нет в городе — в этом я был уверен, но наличие дополнительных улик в пользу Виктории имели большой вес. По правде сказать, любой другой следователь на моём месте довольствовался бы полученными фактами, но лишь я любил смотреть на ситуацию со всех точек зрения и под миллионами ракурсов. О внутренней чуйке и говорить нет смысла, потому что рыбак рыбака видит из далека. Эта тортоделка не могла так высококлассно спланировать убийство парня, а потом взять и провалиться так бездарно. Такого не бывает.
Второй труп — предположительного соучастника — выбил из колеи, а след протектора сводил всё к серьёзному и хладнокровному подходу. Убийца сделал своё дело, а теперь заметает следы. Список подозреваемых увеличивается с каждым днём, а мы вязнем в болоте неизвестности.
Такси припарковалось возле светлой новостройки, и консьержка живо отозвалась на появление полиции.
Звонка мы не услышали, поэтому я достаточно громко постучал в дверь для верности. Тишина сменилась на шорох.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Полиция! У нас ордер на обыск! — в квартире стало чуть живее и дверь блокированная цепью приоткрылась. Показался испуганный женский глаз. Сунул в образовавшуюся щель документ. — Прошу оказать содействие в…
— Но я не хозяйка, — проблеяла женщина.
