Он посмотрел, как матрос тотчас стал ловко карабкаться наверх, потом, запихнув в рот последний кусочек хлеба, стряхнул с руки крошки.
Д'Альбини осторожно тронул герцога за рукав.
— Ваша милость, вам нравится развлекаться, но мы, ваши верные слуги, очень тревожимся за безопасность своего господина.
— Не сомневаюсь, — ответил герцог, взглянув вверх на мачту. — Эй, парень, что ты там видишь?
— Только море и небо, господин! — крикнул моряк.
— Значит, ложимся в дрейф, — приказал Вильгельм и крикнул: — Если что-нибудь еще увидишь, спускайся и доложи мне.
— Сеньор! — отчаянно возопил вдруг д'Альбини.
— Пошли-ка в каюту, Нель, — предложил герцог и взял Сен-Совера под руку. — Сыграем с тобой в шахматы?
В полдень на палубе на расставленных козлах герцогу был накрыт стол. Кое-кто из баронов совсем потерял аппетит, но сам Вильгельм за милую душу уплетал свежих угрей, тушеных в пиве, с перцем и ломбардской горчицей.
«Мора» по-прежнему лениво покачивалась на волнах. Но вдруг моряк, залезший на мачту, вскрикнул и быстро начал спускаться, чтобы сообщить герцогу, что на горизонте показались четыре корабля.
Вильгельм дал ему золотой.
— У тебя острый глаз, дружище. Давай следи за появлением остальных судов.
Фицосборн встал из-за стола, чтобы тоже оглядеть даль.
— Ничего не вижу, — огорчился он.
— Скоро увидишь, — пообещал Вильгельм, отломил руками кусок пирога и принялся за него.
Вскоре опять появился моряк, на этот раз в превеликом возбуждении.
— Господин, теперь я вижу целый лес из мачт и кораблей! — воскликнул он.
— Да неужели? — Герцог облизал пальцы. — Давай, Фицосборн, погляди-ка теперь ты.
Через пару часов корабли воссоединились и «Мора» подняла паруса, взяв курс на Англию.
Ближе к вечеру стал виден берег с белоснежными известковыми скалами. Собравшиеся на носу корабля люди вскоре уже различали кроны деревьев и несколько приземистых строений. Никаких вражеских судов поблизости не было видно, так же как и признаков жизни на побережье. «Мора» подошла к Певенси и стукнулась носом об отлогий берег.
Солдаты хотели сразу же начать высаживаться, но военачальники призвали всех к порядку и построили их сначала в два ряда. Вильгельм прошел вдоль них, положил руку на плечо Рауля д'Аркура и легко вскочил на фальшборт. Прикинув взглядом расстояние, герцог прыгнул. И тут же по рядам пронесся рев ужаса: повелитель, подвернув на мелководье ногу, упал, оказавшись наполовину на суше, наполовину в воде. Раздался чей-то истошный крик:
— Плохая примета! Плохая примета! Помоги нам, Господи, он упал!
Герцог мгновенно вскочил на ноги и, повернувшись, показал руки, полные песка и гальки. Его звонкий голос мгновенно развеял все страхи:
— Нормандцы, я захватил землю Англии!
Глава 4
Нормандский флот пристал к берегу в самых разных бухтах между Певенси и Хастингсом. В самом Певенси не оказалось ни единой живой души, но еще тлевшие в очагах огни свидетельствовали о том, что жители, завидев приближающиеся корабли, разбежались кто куда. Разбив лагерь, окопав его рвом и окружив загородкой из вбитых в землю кольев, герцог приказал, чтобы одну из привезенных деревянных крепостей установили здесь на небольшой высоте, господствующей над гаванью, а пока шло дело, он, к пущему беспокойству друзей, занялся изучением окрестностей бухты. Нормандец был все так же бесстрашен, как и много лет назад в Мелене. И тут, в Англии, в сопровождении какой то горстки рыцарей он иногда исчезал из лагеря на много часов. Вильгельм во время этих вылазок обнаружил вокруг дикую местность, покрытую предательскими болотистыми низинами и заросшими густым лесом холмами. Испещренные колеями, наполненными водой, дороги часто были совсем непроходимыми, так что и на лошадях было не проехать. Здесь водились волки и медведи, попадались стада диких быков, кочующих по долинам.
Эти обширные пространства принадлежали короне, были малонаселенными, а вдоль берега тянулась цепочка крохотных городков и селений; на первый взгляд казалось, что солдат в них не было, но нормандские бароны, видя, как герцог в сопровождении двух десятков рыцарей каждый Божий день отправляется на разведку, жили в постоянном страхе перед смертью от рук обозленных их появлением тут крестьян. Однажды, когда к наступлению сумерек Вильгельм еще не вернулся в лагерь, на поиски вышел отряд, ведомый Хью де Монфором. Они скоро встретили его, идущего пешком и несущего на плечах свои доспехи, а также доспехи сенешаля. Герцог выглядел нисколько не усталым, зато подсмеивался над совсем измученным Фицосборном и при этом был абсолютно спокоен, будто прогуливался для собственного удовольствия по нормандским полям.
Хью де Монфор забрал у него чужие доспехи и строго сказал:
— Ваша милость, вы никогда не думали, что здешние жители могут напасть на вас?
— Нет, Хью, никогда! — весело ответил герцог.
Экспедиции Вильгельма скоро выявили, что Хастингс расположился в нескольких лигах к востоку, был более удобной бухтой, чем Певенси: город стоял на лондонской дороге, а его гавань предоставляла гораздо более удобное укрытие для флота. Оставив в Певенси гарнизон, герцог повел свое войско на восток и приказал, чтобы половина кораблей плыла по морю за ним следом, к белым скалам Хастингса. Его вторая крепость из одной деревянной башни была воздвигнута на холме, обнесенном частоколом. У подножия холма был выкопан внутренний ров, за ним большая ровная площадка образовывала двор, где построили навесы для людей и лошадей. Все окружал внешний ров с огороженной насыпью на контрэскарпе[8] и маленькой башней, защищающей подземный мост.
Крепость еще достраивалась, когда к герцогу прибыл гонец от некоего Роберта, нормандца по происхождению, который жил недалеко от побережья. Он привез приветственное послание, старательно выведенное на листках бумаги и содержащее чрезвычайно важные известия. «Тостиг и Хардрада, — писал доброжелатель, — высадились на севере острова и в решающем сражении при Фульфорде, около Йорка, разбили молодых эрлов, Эдвина и Моркера. Тогда Гарольд, собрав под свои знамена всех танов и дружинников, выступил на север за две недели до высадки герцога, и двадцать пятого сентября, встретив захватчиков у Стэмфорд-Бридж, разгромил их, причем и Тостиг, и Хардрада погибли, а их армия почти вся была уничтожена». Далее Роберт сообщал, что к Гарольду в Йорк уже послали гонцов с сообщением о высадке нормандцев в Певенси, и советовал не мешкать с построением укреплений, потому что король уже идет на юг, поклявшись скорее погибнуть в бою, чем позволить ненавистным пришельцам хоть на лигу продвинуться в глубь страны.
