позволив себе войти лишь когда Сумрак махнул ему приветственно рукой, указывая на свободное кресло, в котором тот просто утонул, не обладая габаритами наших больших мужей, братьев и отцов.
— Человек, которому принадлежит этот аппарат, не был зарегистрирован в социальных сетях, и вероятней всего был каким-то социальным работником, — начал паренек, аккуратно поставив ноутбук на столик и разворачивая его к старшим Берам, — Много текстовых фалов и каких-то картинок в основном для обучения детей младшей школы с правилами орфографии, учебные планы и контрольные. Я бы сказал, что вероятней всего он был учителем.
Сумрак чуть улыбнулся, молча закивав, вот только на нашего мрачного и холодного Карата слова паренька не произвели совершенно никакого впечатления, когда тот сухо кинул ему:
— Дальше.
Бедолага растерянно заморгал, но быстро собрался с мыслями, продолжив:
— Рит сказал искать какие-либо упоминания или намеки относительно нашего рода.
Ничего такого я не нашел: нет фото медведей или каких-либо упоминаний например о легендах об оборотнях или Берсерках. Но меня зацепило вот это…если только он не был учителем биологии…
И снова его тонкие белые пальцы запорхали по клавиатуре, чтобы открыть одну из вкладок и показать напряженно застывшим отцам светлый экран.
— Это переписка. Вернее по сути два письма, адресованные кому-то под ником Социофоб. Здесь учитель написал, что природа не устает поражать его воображение и о том, сколько существует еще не изученных и восхитительных форм жизни на земле…Вот, можете прочитать сами.
Карат первым подался вперед, глядя так хищно и опасно, что стало не по себе даже мне, что уж говорить про бедного парня, который просто шарахнулся испуганно назад, на что Берсерк даже не обратил внимания, полностью поглощенный тем, что читал пару строк снова и снова, будто запоминал их наизусть.
Но даже мои брови удивленно поползли вверх, когда Карат открыл переписку полностью, ловко управляясь с техникой, и это явно говорило о том, что делает подобное наш загадочный устрашающий отец явно не впервые!
Думаю, это было даже шоком для Нефрита, который удивленно заглянул через плечо на лицо задумчивого и сосредоточенного отца, а потом в монитор, чтобы тоже прочитать содержание писем, каждое из которых было в несколько строк.
— Читай вслух! — пробасил отец, и красивый, но жуткий голос Карата заполнил все застывшее пространство зала, когда никто не дышал, прислушиваясь к каждому его слову.
«Любая форма жизни тем и прекрасна, что непознана нашими хищными умами…»
«Ты прав, ибо человек разрушает всё, к чему прикасается».
Я нахмурилась, пытаясь понять суть написанного и думая о том, что кажется кто-то пытался нас защитить?
— Или запудрить мозги, — сухо отозвался Карат, который очевидно не верил в добрые намерения того, с кем велась скупая переписка.
— Я просмотрел все письма за последнее время и не нашел больше ничего интересного. С этим Социофобом очевидно учитель был знаком довольно давно. Я нашел письма трехлетней давности. Такие же короткие. В основном про каких-то общих друзей по учебе и отвлеченные темы, связанные с профессией. Думаю, они вместе учились когда-то…
— Что за социофоб? — обернулся отец на Злату, которая быстро пожала плечами, отозвавшись:
— Если совсем просто, то это человек, который сторонится общества.
— Что-то еще? — бросил взгляд Карат на паренька, который побледнел от близости того, кого весьма очевидно боялся, судорожно протараторив:
— Эти письма были удалены, но как-то…небрежно.
— Что ты хочешь этим сказать? — черные брови Карата сошлись на переносице и взгляд стал почти черным.
— …может я ошибаюсь, но когда хотят скрыть что-то, то делают все, чтобы никто не смог найти концов и правды. Здесь же все лежит практически на поверхности… словно не пытались спрятать, или делали так, чтобы потом могли найти…
— Учитель пропал, — отозвалась я, впервые подав голос в теме, которая задевала меня за живое слишком остро, чтобы я могла найти в себе силы говорить о ней, — Возможно, он просто не успел скрыть то, что хотел. Полицейский как-то сказал, что он не собирался бежать и в буквальном смысле исчез с порога в домашней одежде и тапочках, словно вышел покурить и уже не вернулся.
Парнишка, закивал, соглашаясь со мной.
Кажется были найдены какие-то важные крупицы информации, вот только легче никому не стало, а наш Кадьяк еще сильнее ушел в себя.
Вот и сейчас почувствовав не самого Карата, а скорее его тяжелую мрачную ауру в доме, от которой поёжилась, я поспешно оставила нож и мясо на разделочной доске, выглядывая в коридор, потому что услышала голоса старших Беров.
— Прекрати, черт тебя побери! — рычал отец так грозно и серьезно, что становилось просто не по себе, и не нужно было даже заглядывать в большую комнату, чтобы понять к кому именно он обращается.
— Что бы ты не задумал, я категорически против!
Карат молчал, делая это настолько холодно, что кажется растерялся даже Ледяной, когда дверь хлопнула и раздались шаги и аромат Берсерка, который не был частью нашей семьи, но был уже достаточно знакомый.
— Удиви меня, — колко проговорил Карат вместо приветствия, и я остановилась в коридоре, заглядывая в зал, где в этот раз были только отцы, пока все толкались здесь, не смея входить и кожей чувствуя, что произошло явно что-то неприятное, судя потому, что Штиль пришел сам, и с мрачным выражением лица.
— В этот раз действительно удивлю, — отозвался мужчина в форме и с погонами, бросая на столик какую-то папку, и устало опускаясь в кресло, чтобы окинуть взглядом Карата, — Все парни, которые считались пропавшими без вести — вернулись.
Мы с девочками ахнули, пытаясь выглядывать из-за своих широких мужей, тогда как Карат лишь дернул своей иссиня-черной бровью. окидывая Штиля сосредоточенным взглядом:
— Все шесть?
— Пятеро.
— Все, кроме одного из рода Гризли?
— Да.
Когда Карат тяжело опустился в кресло напротив мрачного и задумчивого Штиля и Сумрака, который занял место на подлокотнике своего давнего друга, я поняла, что дело- полная дрянь, потому что даже обычно спокойный отец и тот выглядел так, словно за порогом начинался апокалипсис.
— Что говорят? — Карат на секунду поднял руки, помассировав виски, словно его голова раскалывалась. прикрывая длинные ресницы и выглядя даже расслабленным, если бы не его напряженные плечи, в которых словно переливалась вся сила и огонь рода Кадьяков.
— Ничего не помнят, — тяжело выдохнул Штиль, расстегивая верхние пуговицы своего форменного одеяния, будто ему не хватало воздуха от всего происходящего. — Врачи осмотрели их всех, говорят, что ничего серьезного не нашли. Никаких ран.
Никаких следов насилия. Слегка похудели и только.
-..бред какой-то, — прошептал Нефрит за моей спиной, упираясь одной рукой в
