Но хорошие дни держались недолго: в первую же неделю ноября подул южный ветер; хотя мороз стал мягче, зато повалил густой снег и вскоре на несколько футов покрыл землю. Приходилось ежедневно отгребать его от дома и расчищать дорожки к воротам, сараю, оленьим стойлам и псарне. Охотничьи экскурсии совершались реже, и, отправляясь в поход, приходилось надевать лыжи.
Во время сильных морозов снег так твердеет, что не оседает под тяжестью человека. Ступать по нему можно смело, не боясь в любой момент провалиться. Когда же снег рыхлый, нога сразу же погружается в него по колено, и в это время индейцы всегда пользуются лыжами.
Лейтенант Гобсон и его спутники давно привыкли к этим «snow-shoes»[9] и с легкостью конькобежцев носились на них по мягкому снегу; Полина Барнет тоже приспособилась к лыжам и скоро в быстроте бега могла соперничать со своими товарищами. Лыжные прогулки совершались и по замерзшему озеру и по побережью. Спускались даже и на прочную поверхность океана: толщина его льда измерялась уже многими футами. Но эти прогулки были чрезвычайно утомительны: лед был неровный, повсюду друг на друга громоздились льдины, то и дело приходилось огибать торосы, а дальше неодолимым препятствием вставала цепь айсбергов - их гребни возвышались на пятьсот футов! Эти причудливо нагроможденные ледяные глыбы представляли собой изумительное зрелище. Тут, казалось, лежит в руинах какой-то белый город - обвалившиеся крепостные стены, монументы, колонны; там - простирается словно потрясенная геологической катастрофой страна: груды гигантских ледяных обломков образовывали горную цепь с четко выступавшими на фоне неба вершинами, с отрогами и долинами - словом, целая ледяная Швейцария! Запоздавшие птицы - глупыши, чистики, топорки - еще оживляли окрестное безмолвие, наполняя его пронзительными криками. Среди торосов, сливаясь с ними своей белизной, бродили большие полярные медведи. Действительно, путешественнице было на что посмотреть и чем восхищаться. Верная Мэдж, сопровождавшая ее всюду, разделяла ее восторги. Как далеко очутились они обе от тропических областей Индии или Австралии!
Несколько экскурсий было сделано по этому замерзшему океану, ледяная кора которого, не треснув, выдержала бы тяжесть артиллерийских парков и даже зданий. Но скоро эти прогулки сделались настолько утомительны, что их по необходимости пришлось прекратить. Температура резко понизилась, и самая легкая работа, самое ничтожное усилие вызывали парализовавшую всякое движение одышку. Глаза болели от яркой белизны снега, и долго выдерживать это сверканье было невозможно - даже привычные эскимосы часто от него слепнут. Наконец, благодаря удивительному явлению, происходившему в результате преломления световых лучей, расстояния, глубины, объемы представлялись взору не такими, какими они были в действительности. Так, между двумя льдинами на деле было пять или шесть футов, а человеку казалось, что это расстояние не больше двух футов; из-за такого оптического обмана люди часто падали и нередко сильно ушибались.
Четырнадцатого ноября термометр показал три градуса ниже нуля по Фаренгейту (19° мороза по Цельсию) и к холоду прибавился еще резкий ветер. Воздух весь как бы наполнился иголками. Всякий, кто выходил во двор, рисковал мгновенно обморозить себе лицо, если не удавалось при помощи энергичного растирания снегом восстановить кровообращение в пораженной части. Некоторые из обитателей форта подверглись такому мгновенному обморожению, и между ними Гарри, Бельчер и Хоуп, но своевременное растирание спасло их от беды.
Понятно, что в таких условиях физический труд на воздухе стал немыслим. Кроме того, день сильно укоротился. Солнце только на несколько часов показывалось над горизонтом. На смену ему приходили бесконечные сумерки. Близилась настоящая зимовка, иными словами - непрерывное сиденье взаперти. Уже последние северные птицы покинули окутанное мраком побережье. Осталось лишь несколько пар пятнистых соколов, которых индейцы называют «зимовщиками», ибо они вплоть до наступления полярной ночи задерживаются в этом царстве льда, но и эти птицы должны были вскоре скрыться.
Лейтенант Гобсон торопился покончить с работами, то есть с устройством капканов и ловушек, которые на зиму надо было расставить в окрестностях мыса Батерст.
Капканы эти состояли из тяжелых досок, укрепленных на трех сколоченных в виде цифры «4» неустойчивых брусьях, от малейшего прикосновения к которым доски падали и придавливали зверя. Это были точь-в-точь такие же ловушки, какие в полях расставляют птицеловы, только гораздо больших размеров. На конец горизонтального бруса клали какие-нибудь мясные отбросы, и всякое небольшое животное вроде лисицы или куницы, едва протянув к ним лапу, неизбежно оказывалось пойманным. Такие именно ловушки - иногда на пространстве в несколько миль - ставили зимой знаменитые охотники, жизнь которых, полную приключений, столь поэтически описал Купер. Штук тридцать таких капканов было расставлено вокруг форта Надежды, и наведываться к ним приходилось довольно часто.
Двенадцатого ноября в маленькой колонии прибавился новый зимовщик. Миссис Мак-Нап родила толстого здорового мальчишку, которым мастер-плотник чрезвычайно гордился. Миссис Барнет была крестной матерью младенца, которого назвали Майкл - Надежда. Обряд крещения совершился с большой торжественностью - этот день в фактории объявили праздником в честь маленького существа, только что появившегося на свет за пределами семидесятого градуса северной широты.
Через несколько дней, 20 ноября, солнце окончательно скрылось за горизонтом, с тем чтобы уже не появляться целых два месяца. Полярная ночь вступила в свои права!
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Полярная ночь
Эта долгая ночь началась страшной бурей. Мороз, быть может, и не был особенно лютый, зато воздух был насыщен сыростью. Несмотря на все принятые меры, эта сырость проникала в дом, и каждое утро из конденсаторов выбрасывали по нескольку фунтов льда.
На дворе метель крутилась, как смерч. Снег падал не вертикально, а почти горизонтально. Джаспер Гобсон запретил отворять дверь, ибо сени в одну минуту завалило бы снегом. Зимовщики оказались бы в плену.
Ставни закрыли наглухо. В течение томительных часов этой бесконечной ночи, которую, однако, не посвящали сну, непрерывно горели лампы.
Снаружи царил полярный мрак, обычное безмолвие здешних мест сменилось теперь ревом бури. Врываясь в пространство между домом и выступом мыса, протяжно выл ветер. Дом, по которому он бил наискось, дрожал до самого основания. Если бы не прочность постройки, он, наверное, не выдержал бы натиска бури. К счастью, груды лежавшего у стен снега несколько смягчали ее удары. Мак-Нап боялся только за наружные части труб, сложенных из известковых кирпичей, - они могли развалиться под напором ветра. Но трубы устояли, только отверстия их часто приходилось прочищать от забивавшегося внутрь снега.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
