Это, однако, совершенно не соответствовало иным реалиям его личности и его материального благосостояния.
С одной стороны, по своему материальному положению, с учетом его нелегальных накоплений, Алоиз был много выше той среды, которая соответствовала его легальному материальному уровню.
С другой стороны, с учетом его истинного культурного уровня, не имевшего возможности развиваться в течение всей его служебной жизни, заполненной рутинной работой, заботами и преступными тревогами, он не приобрел образованности, позволяющей общаться с мало-мальски цивилизованными личностями. Пределом его мечтаний и оставался уединенный солидный сельский дом в лесистом ущелье, который он неудачно и приобрел раньше времени в Вёрнхарстсе.
Процветающий замок, в котором можно было бы устраивать шумные балы и принимать в изысканных беседах избранную публику, совершенно не мог его интересовать — и оказался уделом мечтаний уже его собственного сына Адольфа, с детства хотя бы присмотревшегося к видимости полноценной обеспеченной и культурной жизни.
Оказавшись в свободном и беззаботном положении, о котором он явно мечтал долгие десятилетия своей прошедшей жизни (надеясь, правда, на гораздо более обеспеченное легальное существование), Алоиз Гитлер внезапно очутился в полном духовном вакууме.
Лишившись обыденного общения с людьми в рамках распорядка, регламентированного служебным положением, он внезапно оказался в значительнейшей изоляции ото всех людей вообще.
Сам он, скорее всего, мог обвинять в нелепости и трагичности этой ситуации то ускользнувшее от него дополнительное богатство, которого лишил его Иоганн Непомук.
Нам же представляется, что еще большее богатство, пусть даже вполне легальное и доступное для демонстрации, создало бы для Алоиза Гитлера еще больше проблем: в строго регламентированном традиционном австрийском обществе той эпохи, очень замкнутом, чопорном и не слишком интеллектуальном, не находилось места для парвеню, дворян из мещанства, выходцев из чуждой среды.
Войти же в более свободную интеллегентную общность пролетариев умственного труда тому же Алоизу не позволяла ничтожность его образовательного багажа и его кругозора.
В этом оказалась подлинная трагедия и его лично, и его семейного окружения.
С детства лишенные непосредственного общения с интеллигентными людьми, его дети — в том числе сын Адольф — весьма поверхностно могли ориентироваться в истинных культурных ценностях.
Только в сказке Золушка может без проблем приобщиться к вершинам того мира, на задворках которого ей приходилось жить и расти! В реальной же жизни для такого требуются непреклонная воля и труд, бесполезные при отсутствии природных способностей, а главное — грамотное осознание собственной ситуации и наличие внутреннего стимула для необходимого собственного перевоспитания, расширения кругозора и пополнения образования.
Трагическая (и для нее самой, и для ее семьи, и для всей России) судьба последней русской царицы Александры Федоровны — печальнейший пример такой Золушки, так и не сумевшей избавиться от ментальности принцессы из чисто декоративного германского княжества при переходе на роль всероссийской императрицы!
Вот такого-то стимула и был начисто лишен Алоиз-старший — и практически не сумел посеять семена стремления к самосовершенствованию у собственных детей.
Никто из них даже не стремился к полноценному образованию — об этом свидетельствуют неумолимые факты.
Сам Алоиз Гитлер, как мы увидим, если и унывал, то недолго.
По складу своей личности он предпочитал преобладать над окружающими — как и все Гитлеры! На службе он, надо полагать, бывал суров с нижестоящими чиновниками, а амплуа таможенника подразумевает и значительнейшую власть над подавляющим числом людей, пересекающих границы. Каждый, кто и в наши времена хотя бы несколько раз приватно преодолевал государственные границы, становился если не жертвой, то свидетелем традиционно хамского поведения этой категории служителей закона.
Почти любой человек может отыскать себе подобных, которые относились бы к нему с определенным уважением и почтением. Тем более не трудно было отыскать таковых в деревенской глуши и Алоизу, объективно занявшему после выхода на пенсию далеко не нижайшее общественное положение.
До лета 1895 года его родные по существу не видели Алоиза в собственном доме. Сам он не имел ранее возможности ни вникнуть в быт своей семьи, ни познакомиться с собственными детьми.
Столкновения с людьми на работе в достаточно нервных конфликтных ситуациях, от которых он отдыхал в общении с пчелами, разнообразилось только сменой партнерш в семейной постели, в которой он ночевал далеко не в каждую ночь и даже не в каждый месяц.
Это был абсолютно примитивный образ жизни. При такой ситуации приходится даже удивляться изощренности тех комбинаций, которые он успевал продумать и провернуть в своей нелегальной деятельности.
Теперь же ему пришлось заново знакомиться с реальной жизнью, в том числе — с собственной семьей.
Попытки всерьез углубиться в сельское хозяйство к успеху не привели — Алоиз явно был создан для иного, подобно горным разбойникам на Кавказе и его собственным, Алоиза, многочисленным предкам.
«Алоизу Гитлеру приходилось обрабатывать в Хафельде 38 тысяч квадратных метров земли, что было для него нелегко, так как последний раз он занимался крестьянской работой 35 лет назад[395], а дети еще не в состоянии были оказать ему сколько-нибудь существенную помощь»[396] — и с занятиями сельским хозяйством было быстро и окончательно покончено: проза жизни нисколько не соответствовала его мечтам, лелеемым с детства, когда он был насильственно лишен всяких перспектив самостоятельного сельского процветания.
Впервые занявшись на пятьдесят девятом году жизни воспитанием детей, Алоиз поначалу не имел успеха и на этом поприще.
Эдмунду в момент фактического возникновения отца в семье был год с небольшим, а Паула родилась через полгода после этого — в январе 1896; они оказались первыми младенцами, все естественные художества которых Алоизу пришлось выносить, не покидая собственного дома — это было определенной новинкой в жизни отца многочисленных детей!
Даже не зная никаких бытовых подробностей, не приходится удивляться тому, что в результате нервозность в доме накалилась до такой степени, что самый старший и решительный из детей, Алоиз-младший, предпочел навсегда покинуть такое родительское гнездо!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
