но в итоге потеплела к нему.
Даже Майя держала свое нелогичное отвращение при себе и, как и обещала, старалась быть вежливой.
Единственная неизменная переменная — мой отец. Чем больше Лэндон нравился другим, тем сильнее он на него огрызался и бросал уколы в его сторону.
В моем присутствии он делает это реже, тем более что мы с мамой толкаем его локтями или пытаемся остановить.
И хотя испорченные отношения Лэна с папой меня немного огорчают, этого недостаточно, чтобы заглушить все остальное.
Последние два дня мы катаемся на американских горках. Вместе. Лэндон представился моей семье как мой «парень», положив руку мне на спину. Если он не мог этого сделать, то переплетал наши пальцы. В конце ужина, который мы провели с дедушкой, Лэн сказал: «Мы обязательно еще встретимся, мистер Козлов».
Я никогда не ожидала, что Лэндон будет идеальным парнем, но он доказал, что он гораздо больше, чем просто парень. Может быть, это связано с его превосходным умением читать людей. Или с тем, что он точно знает, что люди хотят услышать.
Одной части меня это нравится. Другая часть, мягко говоря, в замешательстве.
— Как ты думаешь, почему он это делает, Айрис? — спрашиваю я свой любимый цветок на балконе. Целая клумба раскинулась по всей террасе, переливаясь разными цветами. Это единственное место, куда монстр не смог бы проскользнуть.
Собственно, любовь к растениям и цветам у меня появилась потому, что это было единственное убежище, где я могла укрыться от острых когтей монстра.
Тетя Рейна прекрасно справлялась с тем, чтобы поддерживать их красоту и жизнь. Но я вижу, что они скучали по мне, потому что после моего возвращения они стали намного ярче.
А может быть, я вижу их сквозь радужные линзы, которые ношу в последнее время.
По вискам стекают струйки пота, и я вытираю их тыльной стороной руки.
Солнце опускается за озеро, отбрасывая оранжевые блики на прозрачную воду. Вот так и закончилось наше пребывание здесь.
Завтра нам придется вернуться на остров.
Но почему мне кажется, что все то счастье, которое я испытала, исчезнет так же легко, как солнце?
Я приседаю перед цветами и глажу розовые лепестки Айрис.
— Ты тоже не знаешь, да?
— Только не говори мне, что ты опять разговариваешь с цветами.
Мой позвоночник покалывает от очень знакомого голоса, а по шее пробегает внезапная дрожь. Я наклоняю голову в сторону и вижу, что Лэндон стоит посреди террасы, его обычно безупречная рубашка слегка расстегнута, а волосы взъерошены и зачесаны пальцами.
Я медленно встаю и заглядываю ему за спину.
— Что ты здесь делаешь?
— Я перепрыгнул через балкон твоей сестры, — он показывает большим пальцем позади себя. — Мне всегда хотелось попробовать, каково это — карабкаться по стенам и окнам ради любимой а-ля как в Шекспире. Не так уж плохо. Четыре из пяти, рекомендую.
— Почему только четыре?
— Добавлю ли я пятую звезду или нет, зависит от результата, — его потемневшие глаза окинули мои атласные шорты и тонкий лифчик. — Пока все выглядит многообещающе.
Я подавляю улыбку.
— Тебе, наверное, лучше уйти, пока папа не заметил твоего отсутствия в ближайшем окружении и не постучал в мою дверь.
— Тогда нам лучше поторопиться, иначе я стану жертвой его неустанных приставаний.
Я прикусываю нижнюю губу и осматриваю наше окружение. Наверное, будет лучше, если я его вытолкну, но, опять же, он не единственный, кто испытывает сексуальную неудовлетворенность. Поскольку папа держит Лэна на поводке — настолько на поводке, насколько позволяет Лэндон — нам невозможно побыть наедине. Тем более что Лэн поставил перед собой задачу познакомиться со всеми членами моей семьи.
— Так ты хочешь провести время со мной сейчас? — показываю я. — Я думала, что тебя больше интересуют дедушка, тетя Рейна и остальные члены моей семьи.
Он обыскивает цветы.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Я проверяю, не является ли один из этих жутких цветов ядовитым и не вызывает ли он галлюцинации. Иначе, с какой стати ты решила, что я предпочту провести время с твоей семьей, а не с тобой?
— А разве ты не хотел со всеми ними познакомиться?
— Да, но только потому, что мне кажется, что ты будешь счастлива, если я узнаю людей, которых ты любишь, — он нахмурил брови. — Я в чем-то просчитался? Может быть, мое времяпрепровождение с твоей семьей — это не то, чего ты хочешь, и вместо этого вызывает у тебя недовольство?
Мои губы приоткрываются, когда я изучаю его лицо.
Он выглядит искренне сбитым с толку. Он шел против своей природы, чтобы дать мне хоть какую-то форму счастья, но я его оттолкнула.
Я обхватываю его за талию и зарываюсь лицом в его грудь. Лэн обнимает меня, его большие руки обволакивают мою спину защитным коконом.
— Если ты не будешь говорить со мной, я не пойму тебя, Мия. Неужели мои действия имеют, противоположный эффект тому, что я задумал?
Я качаю головой, прижимаясь к его груди, а затем отстраняюсь назад.
— Это действительно делает меня счастливой. Наверное, я была немного резкой, потому что скучала по тебе последние несколько дней.
Волчья ухмылка приподнимает уголок его губ, и он гладит меня по щеке.
— Повтори это еще раз.
— Это делает меня счастливой.
— Нет, другую часть.
Я улыбаюсь.
— Я скучала по тебе, Лэн.
— Скучала, да?
— Не будь слишком самоуверенным.
— Впрочем, это часть моего обаяния. Кроме того, мне позволено быть самоуверенным, если верить твоей тете, которая, кстати, мне очень нравится, понятия не имею, как она приходится матерью этому безвкусному Киллиану.
— Тетя Рейна сказала, что тебе позволено быть самоуверенным?
— Нет, но она упомянула, что я единственный парень, которого ты представила семье. В старших классах, видимо, был кое-какой Брайан, но он едва познакомился с твоей мамой и только благодаря случайному совпадению. Кстати, какое его полное имя?
— Брайан Мюллер. А что?
— Я просто хочу знать имя этого неудачника, чтобы нарушить его жизнь.
— Не будь неразумным. Мы с Брайаном ходили максимум на пять свиданий и технически ничем не занимались.
— Я знаю, поэтому я и сказал, что нарушу его жизнь, а не разрушу ее. А теперь поясни, что такое технически, потому что ответ на этот вопрос, безусловно, решит его судьбу.
Я поджала губы.
— Он прикасался к тому, что принадлежит мне, Мия? — он обхватывает пальцами мое горло. Хватка достаточно свободная, чтобы я могла дышать, но достаточно крепкая, чтобы определить, кто обладает властью. — Отсутствие ответа — это тоже ответ, муза.
— Нет, не ответ. Я просто отказываюсь уступать твоим необоснованным
