Свою поганую магию они могли начать только с наступлением ночи, а потому у меня впереди был практически целый день, но я вовсе не собирался ждать до вечера. Вместе с этим сирены-големы, которых было практически не отличить от настоящих, зря что ли я так долго изучал тело своей невесты, должны были заминировать магические ловушки. Они составляли важную часть оборонительных плотины сооружений плотины. К ней я сразу же послал метровой длины глазастую щуку и через некоторое время мне стало ясно, что торпеды нужно было направлять не в саму плотину, а в гребень каменного вала. Там их взрыву не помешает никакая магия и тогда в образовавшийся пролом хлынут миллионы тонн воды.
Пять с лишним часов я кормил и экипировал сирен, объясняя им, что сделают с плотиной мои торпеды. К моему полному облегчению никто из сирен, а все они были довольно молоды, не стал говорить, что после того, как по крепости пронесётся первая волна, погибнет множество людей. Да, это было оружие массового поражения и я ничего не мог с этим поделать. Для меня жизнь почти четырёх тысяч сирен, которые, влача полуголодное существование, долбили под горой тоннель, который вывел бы их в горы, была дороже жизни не тог что магов-пурпурщиков, но и их жен и детей. В том, что их незачем жалеть я убедился тогда, когда в каждую из магических ловушек набилось по три, четыре голема, которые стали с жадностью поедать магическую приманку.
На обе дороги немедленно примчалось множество магов с женами и даже детьми, в основном подростками, которые радовались богатому улову так, что я пожалел, что не запросил с Земли термоядерный заряд небольшой мощности. Меня всего выворачивало наизнанку от ненависти к этим чудовищам. Кричащих от боли и ужаса молодых сирен, а это были одни только девушки, из магических ловушек вывалили, как тюки, в большие клетки и в сопровождении радостно вопящей, беснующейся толпы повезли вниз. Вскоре на обеих набережных собралось десятка три тысяч людей. Боже, как же они все радовались богатому улову. Дождь закончился незадолго до полудня, вода, текущая по камням, схлынула в реку и началось самое настоящее бесовство. Иного слова я просто не мог этому подобрать и мне было противно смотреть на то, что они творили.
Подростки, нарядно одетые мальчишки и девчонки, сытые, холёные и ухоженные, вооружились длинными пиками и ещё задолго до начала магического истязания принялись колоть ими юных, истошно кричащих от боли и страха сирен. Големов я создал качественно. У них даже текла из ран красная кровь, но это никого не волновало. Наоборот, их страдания доставляли этим, с позволения сказать, деточкам, какое-то изуверское наслаждение. Мне почему-то вспомнились события давно прошедших дней. Тогда я ещё был пацаном. В Америке, в Нью-Йорке два самолёта протаранили огромные небоскрёбы, Башни-близнецы, и в них заживо сгорали люди. Это чудовищное событие показывали на весь мир и вместе с тем немного позднее по ящику показали, как во многих странах ликует и точно так же совершенно по-дьявольски беснуется от радости толпа.
Видя то, как люди выбрасываются из окон с огромной высоты, видя, как рухнули огромные здания, погребя под собой тысячи людей, другие существа, которые биологически относились к Homo Sapiens, радовались этому так, что я навсегда возненавидел их за эту радость. Не скажу, что я такой уж ангел, но всё же никогда не был животным и не стрелял в кого ни попадя. Даже в них. Даже ненавидя их за то, что они ненавидят меня, я не стремился их уничтожать специально и целенаправленно. Если мне и приходилось кого убивать, то только в бою и, как правило, защищая других людей. Вообще-то точно так же я ненавидел и тех американцев, которые отдавали приказы своим военным наносить по ним такие точечные удары, которые почему-то обязательно приводили к жертвам среди мирного населения.
Не знаю, наверное те люди имели право ненавидеть их до такой степени, что радовались, когда другие американцы, не имеющие никакого отношения к их явным врагам, сгорали заживо. Меня почему-то огорчает любая смерть, даже смерть того человека, которого я успел убить раньше, чем он пустил мне пулю между глаз. Тем более не в моих правилах радоваться чужому горю, а это была не просто радость, а какое-то упоение. Смотреть на это было противно, но противнее всего было видеть, как взрослые подзуживают детей, но в то же время запрещают выкалывать сиренам глаза, объясняя, что иначе их магические истязания ни к чему не приведут. Ну, и чёрт с ним, с этим долбанным человеколюбием.
У меня и в мыслях не было жалеть этих чудовищ и их отродье. Всему рано или поздно наступает конец, а стало быть он наступил и для этой магической крепости, но я-то уже знал, что на Большом Изенде магов-пурпурщиков десятки миллионов и что их магические ловушку установлены вдоль берегов всех рек и даже на побережье Большого Изенда. О, они создали для себя очень выгодный бизнес и ничем не рисковали в нём. Что ловля людей-птиц, что ловля сирен делали их охоту на скорпионов совершено безопасной. Эти чудовища их просто травили, ведь найдя почерневшее от страданий человеческое сердце, они стремились захоронить его и при этом сами умирали в страшных муках, а магам доставляло наслаждение видеть, как они мучаются и как страдают. Что же, теперь я обрушу смерть на их головы и меня ничто не сможет остановить
Да, я не сирена, а человек. Но я рыцарь-маг. Моя невеста, которой я дал клятву верности, сирена и ради меня она станет девушкой. Точно такой же, как и любая другая на Земле или Изендере, но при этом всё равно останется сиреной, повелительницей моря. А я, рано или поздно, стану морским королём всех сирен, как Август уже стал морским князем и все сирены уже сейчас были мне даже не братьями и сёстрами, а моими детьми и я готов сражаться за них с кем угодно. За всех остальных людей тоже, но уже потому, что они мои братья и сёстры, но только не эти чудовища, которые даже своих детей превратили в жестоких и безжалостных палачей. Это был их выбор, так что им теперь и отвечать за то, что вскоре в крепости Зоал погибнет множество людей и мне не нужны никакие обоснования, чтобы совершить то, что я намеревался. Это был вполне закономерный итог.
Ровно в шестнадцать часов одновременно взорвались все магические ловушки, что разом ослабило защиту плотины. Мои торпеды уже мчались под водой строго выдерживая курс и второй взрыв прозвучал через тридцать секунд. Он был просто чудовищным по своей мощности. Магия, ничего не поделаешь и потому сначала магические лаборатории, набережные и реку накрыло градом каменных обломков. Несколько тысяч магов и их детей погибли мгновенно, а потом из озера Зоал хлынул огромный водяной вал. Первая крепостная стена, огораживающая магическую промзону истязаний, рухнула и также погребла под собой множество людей. Водяной вал, ринувшийся вниз с более, чем стометровой высоты, не только понёсся вперёд, но и ударил вправо и влево, снося роскошные виллы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
