Но я подставил под огонь, радостно заурчавший Дерфлингер, и прикрыл руку льдом, не прекращая создавать свое убойное, но очень уж медленное заклинание. Секунд через десять мой противник прекратил изливать на меня огонь и уже готовился праздновать победу, но заметив, что я невредим, ухмылка покинула его физиономию.
"Партнер, бросай эту глупость с магией я с легкостью пробью его щит и выпью магию!" – подал голос Дерфлингер.
"Дерф, не мешай, я тебя позже накормлю, кем-нибудь, а сейчас не мешай мне развлекаться"
На этом меч успокоился, хоть я и ощущал его желание, вонзится в податливую плоть. Но отбросив переговоры с собственным оружием, я вернул мысли к поединку и посмотрел на противника.
Теперь у него на лице появилась озабоченность, ведь до завершения моего заклинания осталось всего ничего. Яростно замахав палочкой, он послал в меня целый рой маленьких взрывных огнешаров, и переключился на усиление защиты. Шарики я поймал на меч, хотя парочка взорвавшихся рядом, слегка меня приложили ударной волной. А потом я завершил заклинание.
Вокруг моего противника укрывшегося многослойной огненной защитой, закружился стремительный смерч. Для всех зрителей, было очевидно, что это противостояние, на истощение, у кого больше сил тот и победил, а у линии сил на порядок больше чем у точки. Вот только я добавил в кружащийся смерч, свой лед, очень много льдинок, переполненных пси силой, и потому способных пусть не сразу, но проломить магический щит.
Сначала вихрь затянул в себя первый слой защиты, от чего пламя забушевало особенно ярко, мой противник, с паникой в глазах пытался усилить оставшийся щит. Но его попытки результата не приносили, воздух затягивал в себя пламя, раскручивая его, и разжигая, тем самым обращая огонь против своего создателя. Температура в центре смерча стремительно повышалась.
Зрелище огромного огненного, из-за пожираемой защиты, смерча было величественно и прекрасно. Мой противник уже явно запаниковал, зрители не могли видеть его отчаянных попыток запустить в меня сквозь смерч, хоть чем-то, но для моей сенсорики огонь не был преградой. И я прекрасно видел как пал последний рубеж его обороны, ломая противнику руки. После чего я замедлил смерч, дабы он не убил мага слишком рано. Заодно льдинки, парящие в потоках ветра стали опадать на ноги моему врагу, надо его приморозить, а то еще улетит, когда я перейду ко второй фазе.
Постепенно смерч очистился от магического пламени и приобрел некоторую прозрачность для простых наблюдателей, и все смогли увидеть стоящего на коленях мага. Я оглядел мрачные рожи прочих дуэлянтов, и, состроив на лице зловещую улыбку, направил в их сторону волну ужаса, после чего стал раскручивать и сужать смерч.
Маг заорал, но его крик заглушил рокот смерча. Сначала одежда несчастного превратилась в лохмотья. Потом льдинки, как наждачная бумага стали стесывать с неудачника кожу, в первую очередь досталось не защищенному одеждой лицу, но оно страдало в одиночестве не долго, вскоре вихрь стал красным от крови, и мне пришлось поднапрячься, чтоб он оставался прозрачным.
Безумный крик боли пробился даже сквозь гул ветра. Тут меня кольнуло чувство опасности и я, сместившись чуть в сторону, перерубил мечом тушку маленькой, всего полметра, ящерки, видимо фамильяр моего противника.
Удивительно, но маг, не собирался терять сознание от боли и продолжал заливисто голосить, я даже удивился такой стойкости, после чего осмотрел позеленевших зрителей, многие из которых спешно отворачивались либо вообще блевали. Еще раз радостно улыбнулся группе моих противников, сдобрив свой оскал мощным ментальным ударом ужаса. О, проняло. Один из них обосрался, в прямом смысле. Пора заканчивать, а то мой подопытный уже сорвал горло и больше не кричит, хотя все еще жив. Но тут из толпы пробилась бледная, от страха девчонка и простонала:
– Антуан, нет, пожалуйста, не надо!
Она не решилась подойти ко мне, к тому же Табита, выполняющая роль моего секунданта, и мало обращающая внимание на то, что осталось от моего противника, угрожающе махнула посохом, намекая, что не позволит вмешаться в дуэль.
Девчонка грохнулась на колени и, глядя на меня полными боли глазами зашептала, так что я понимал ее только за счет сенсорики.
– Пожалуйста, не убивай Антуана, не надо…
От девушки валило болью, отчаянием, страхом и любовью направленной на этого самого Антуана. Что же, будем считать, ему повезло, если это так можно назвать, раны, нанесенные моим льдом, разрушают не только тело но и энергетику, а ее лечение займет годы. Магия, конечно, не позволит, этому полубезумному лишенному кожи, глаз и прочих выступающих частей, таких как уши, нос и, гм, более важных элементов организма, умереть. Но в таком состоянии ему предстоит пребывать очень долго, при этом постоянно испытывая боль от поврежденной энергетики.
Одним словом, я сменил свое мнение относительно убийства противника и решил его пощадить. Тем более одно дело проявить слабость и пощадить врага, хоть дуэль и была до смерти, и совсем другое дело уступить уговорам влюбленной девушки. Как только смерч исчез девчонка, громко рыдая, подползла к остаткам своего любимого и стала поливать его раны слезами, вот же садистка. Но тут набежали учителя, и откуда, только взялись? И пострадавшего укутав заклинаниями, куда-то утащили.
– Я разогрелся! Кто следующий? – громко спросил я, добавляя очередную волну страха. Хотя это было уже лишним, поскольку мои противники поспешили просто сбежать, даже не удостоив меня ответом. Надо заметить, что и зрители, бочком, бочком, разбегались в стороны, стараясь не приближаться ко мне. Видимо последняя ментальная волна накрыла всех, ну кроме Табиты и Луизы, стоявших в стороне от основной кучи.
– Почему ты его не убил? Он же тебя оскорбил! А значит и меня! Он должен был расплатиться за оскорбление сполна! – Налетела на меня Луиза, чем здорово смогла удивить. Я-то рассчитывал на обвинение в жестокости, и долгие уговоры, что так было надо, а меня, наоборот, в излишней мягкости обвиняют. Все же заскоки у малышки не слабые, даже обитая, периодически, в ее голове я не в состоянии понять логику ее поведения.
– Иногда жизнь, хуже смерти, – веско заметила Табита.
Луиза, видимо вспомнив состояние проигравшего, задумалась, а потом кивнула.
– Да, правильно, он оплатил оскорбление кровью, и теперь всю жизнь будет помнить, где его место.
На следующий день с самого утра меня вызвали к старейшине Осману. Естественно девчонки не пожелали отпускать меня одного, и мы отправились всей компанией.
