...Ольга в первый раз приехала домой на каникулы и привезла данные на двадцать семь человек. Убористо были исписаны три листа специально изготовленного для таких целей полотна: оно не шуршит и не прощупывается в тайнике — качества, весьма ценные в работе разведчика. Эти листы она закладывала в тайник своей сумочки, заклеивала его и с успехом провозила через границу. На пограничной таможне дважды осматривали ее сумочку, когда в ней находились конспиративные материалы. И каждый раз операция кончалась благополучно.
Сумочку с тайником ей дала Карен перед отъездом в Москву. Тогда же Милз наставлял: «Запомни — в тайник нельзя класть предметы, которые прощупываются или велики по объему». Карен положила в тайник два носовых платка и кромку заклеила лентой. Платки эти так и пролежали до тех пор, пока Ольга не понадобилось вложить туда листки со списками людей, на которых она собрала нужные данные.
Обработкой списков она уже занималась дома. Три дня корпела. Доклад получился на двадцать страниц машинописного текста.
Ольга не знала, кому нужны эти списки советских людей, ей ничего не сказали об этом. А спрашивать строжайше запрещено. Ольга могла лишь догадываться — большинство этих лиц, а может быть и все, будут внесены в картотеку разведслужбы.
Во второй раз она привезла из Москвы материалы еще на одну большую группу советских граждан и несколько фотографий. Кроме того, она передала Груду два комсомольских билета, три книжки членов профсоюза и пять пропусков в разные учреждения. Документы ей удалось выкрасть у своих знакомых.
Фотографии и документы она провозила через границу в чемодане с двойной стенкой. Таким чемоданом Ольга пользовалась несколько раз, пока Груд не запретил ей прибегать к такой уловке: «Все тайное со временем становится явным — советская контрразведка уже знает секреты таких чемоданов».
Списки людей, фотографии, документы... Это только начало. Так сказал ей Груд Белан — Ольга поняла, что главное действующее лицо это он, хозяин мастерской «Все для автомобилистов». Сфера ее деятельности непрерывно расширялась. Прежде всего расширился сам круг людей, интересовавших хозяев. Она составила список известных ей иностранных студентов, обучавшихся в Москве, и по возможности постаралась узнать номера почтовых ящиков — адреса военнослужащих. Пришлось пойти на небольшую хитрость — студенты, живущие в общежитии, получали письма и от военных — родителей, братьев, друзей. А на конвертах — обратный адрес. Почтальон бросал письма на стол в вестибюле... Был у нее еще один способ. Во время учебной практики в Подмосковье к ней на прием приходили жены военнослужащих. В историю болезни вписывались их адреса...
Военные люди, воинские части — тут все должно было быть в ее поле зрения. Она следила за передвижением войск в дни подготовки к военным парадам. Записывала номера военных машин, въезжавших или выезжавших из ворот заводов, находившихся под ее наблюдением... Таких заводов было два. Ольга должна была сообщить, чем они огорожены, как просматриваются снаружи, сколько входов и въездов, система охраны, номера машин, стоящих перед административными корпусами...
Каждый раз, когда Ольга возвращалась в Москву после каникул, Белан давал ей новые и не всегда понятные поручения. Было и такое — достать книги, в которых содержатся списки советских писателей, художников, композиторов... В одном доме ей удалось похитить книгу со списками писателей... Но оказалось, что эта книга была издана несколько лет назад. Груд Белан был недоволен.
— Здесь нет молодежи, влившейся в Союз писателей за последние годы. А она-то интересует нас прежде всего... Постарайтесь достать такую же книгу последнего года издания. И еще... Нет, нет, не записывайте — запомните. Вы должны иметь отличную память... Покупайте путеводители... Самые разные... Покупайте конверты с советскими марками... Малогабаритные будильники, которые можно использовать в качестве контейнеров... Составьте подробный план-схему ГУМа...
Поручений было много. Она должна была взять пробу земли с названных ей четырех мест на улицах Москвы. Места эти были точно обозначены. Подыскать подходящие места для тайников... Ее попросили найти предлог, чтобы поехать в приволжский город и взять там пробу воды. «Скажите, что вас тянет к берегам Волги, где родились ваши родители», — советовал ей Белан. Но она не смогла выполнить столь трудное для нее задание. И хозяева были явно недовольны, требовали предпринять еще одну попытку. Это уже было в пору вторых летних каникул, в памятное для нее лето...
Ольга вышла замуж. Она встретилась с Германом на веселой вечеринке в приморском ресторане, где она бывала с Милз и Беланом.
Было уже далеко за полночь, когда они вдвоем вышли на берег. В лицо резко ударил морской ветер, пахнущий йодом, водорослями и прелыми листьями. Домой идти не хотелось, они гуляли, наслаждались лунной дорожкой на воде, вдыхая полной грудью острые ароматы моря. В ту ночь у нее было очень хорошо на душе. Она смотрела на огоньки, светившиеся в черной воде, и ей казалось, что она погружается в беспредельное блаженство. Ольга забыла о прошлом, о Курте, о лысом джентльмене, о своих «шефах», забыла о тяжком грузе, что взвалила на себя.
...Та ночь глубоко врезалась в память. Так ведь бывает: одна ночь больше чем год. Это произошло в ту пору ее жизни, которую нельзя измерить обычным счетом времени, — Ольга впервые задумалась над тем, куда затянет ее ловко брошенная сеть, к чему приведет ее, мягко выражаясь, легкомыслие, цинизм, жажда денег, каким бы способом они ни добывались. Вы мне не верите, улыбаетесь? Нет, тогда это не был голос разума. Обычный животный страх взбалмошной девчонки, которую в какую-то минуту осенила страшная мысль: «Подумай, Ольга, какой дорогой ценой дадутся тебе те деньги, смотри, как бы не пожалела потом. Хватка у них железная, не вырвешься». И ей действительно уже нелегко было вырваться. Она оставалась верна принципу того общества, в котором выросла: брать от жизни все, что можно взять от нее. Любой ценой.
В ту ночь ей казалось, что Герман, сын весьма обеспеченных родителей, молодой человек с университетским образованием и большим будущим — он имел шанс пробиться в крупные журналисты, — сумеет дать ей в жизни все, что хочет иметь взбалмошная женщина, и тогда она сможет порвать те узы, которыми связала себя с разведкой. То был страх плюс расчет...
Где-то далеко-далеко за лесом уже занимался рассвет, а они все еще шли по берегу и уже в который раз объяснялись в любви, говорили друг другу какие-то слова о верности, долге, нравственных идеалах, о своем будущем. Позже, когда она вспоминала про эти слова, ей становилось неловко, было смешно.
