Читаем без скачивания В сердце роза - Алекс Гарридо

Они пошли, оставив Тахина во тьме, освеченной его горем, одного, с Аренджей, и шли молча, подняв факелы, один за одним: Эртхиа, У Тхэ, Дэнеш. Но Тахин вскоре догнал их, они услышали его шаги, и он сам появился рядом, темный, тихий.

- Я вернусь после, - сказал он.

Ты подождешь еще немного?

О встрече

И это, конечно, был голос Акамие, теплый, спокойный. Он жив, и Эртхиа сглотнул слезы, потому что если бы он прошел весь мир и добыл спасение своему дому, а брата, вот этого брата не успел бы спасти, откуда бы взяться радости в его жизни? Он жив, и с ним - еще кто-то, потому что не самому же себе он рассказывает? С него сталось бы... Но речь он ведет по другому: не так, как говорит сам себе размышляющий, но как учитель и - повторяя в точности мелодию почтенного Дадуни. Как будто не было этих лет, часов дневных и ночных, парсанов, отмеренных рысью и галопом, волн и созвездий, катившихся над головой, пыли и дыма, застилавших горизонт. Как будто теперь царевич опоздал к уроку и ждет под дверью, когда бы ловчее войти, чтобы выручить брата, как брат выручал когда-то его.

- Об этом я прочитал в запрещенной книге одного мудрого мужа из Уджа, гладко вел Акамие. - Не удивительно ли, что земной мир являет собой круглое тело, круглое со всех сторон. Отчего не падаем мы с этого шара и как удерживаемся на его покатой поверхности, в книге не объяснялось, равно как и то, что же станет с человеком, дерзнувшим спуститься до самого низа. И небо, говорится там, окружает мир со всех сторон. А еще сказано, что за небом пустота без границ и пределов, и мир падает в этой пустоте, а из того, что он не ударился до сих пор о небо, следует, что и небо летит вместе с миром.

- Нет, тут что-то не так, - сказал некто густым голосом. - Тогда любой, упавший с горы или с крыши, не ударялся бы о землю и ни за что бы не получал увечий, ведь и земля падала бы вместе с ним, и лететь бы им рядом.

Они пропустили вперед хозяина, но Тахин отказался.

- Здесь ашананшеди, - сказал. - Пусть Дэнеш.

И ступая на цыпочках Эртхиа, Дэнеш, Тахин и У Тхэ подошли к дверям в кухню и замерли, прислушиваясь

- Книгу эту оттого и запретили, - все объяснял Акамие, - что от нее люди сходили с ума и начинали утверждать, например, что звезды - такие же как солнца светила, только видимые нами издалека, и что они также падают в безмерной пустоте. Или еще: не солнце вовсе совершает свой путь по небу, а сам мир обращается к нему то одной стороной, то другой - оттого и меняются день с ночью...

- А отчего тогда эти беды с луной?

- Наш мир встает между ней и солнцем, и тень от него ложится на ее лицо. Жаль, эта книга поздно попала ко мне: я не успел послать в Удж за кем-нибудь, осведомленном в этом учении. У человека такой выдающейся мудрости должны же были остаться ученики...

- Что за беда! - воскликнул Эртхиа. - Я не я буду, если немедленно по прибытии в Аттан мы не отправим в Удж Тарса Нурачи, а это такой купец, брат, что он не только учеников этого человека разыщет, но и его самого привезет с той стороны мира!

И, откинув ковер, вошел к ним.

Там они лежали и сидели, укрывшись одеялами и коврами,и шкурами, вокруг погасшего очага, и нехорошо пахло там, несмотря на холод, от плохо выделанных шкур и давно не мытых тел. И худые были они все, и сам Акамие, и шрам отчетливо выступил на натянувшейся коже. И были вокруг него все незнакомые люди, кто-то маленький желтолицый, и кто-то темнокожий, длиннорукий, и кто-то схожий с отощавшим по зиме медведем, вцепившийся в холки отощавших, как он, огромных собак, и с ним две женщины, прикрывавшие лица рукавами, и мальчик какой-то ни на кого из них не похожий, и совсем маленькая девочка на руках у прозрачной от худобы аттанки. И ашананшеди, но они все на одно лицо, раз им так этого хочется.

За Эртхиа вошли все. И когда вошел У Тхэ, маленький желтолицый выскочил из-под ковров и за ним потянулись длинные спутанные волосы, больше его роста, а он поднял руки и закрылся рукавами и пробормотал на дэйси:

- Прошу меня простить. Надлежит набелить лицо...

И скользнул за ковры с другой стороны.

- Сю-юн? - обернулся к У Тхэ ошеломленный Эртхиа. Но тот молчал, глядя перед собой, и в глазах у него было непонятное.

Акамие же медленно-медленно шел к ан-Аравану, и лицо его светилось восторгом, ведь был он братом Эртхиа, рожденным с ним под одними звездами, и свойства их были схожи, и Акамие во все глаза смотрел на Тахина, и подошел к нему близко, и поклонился, и обнял. Эртхиа рванулся было остановить, но Дэнеш удержал его за руку.

И Тахин стоял еще мгновение с растерянным лицом а потом поднял одну за другой непослушные руки и положил их на спину Акамие и не сразу решился сжать их, как положено, когда обнимаешь брата.

И тут все кинулись обнимать друг друга, знакомых и незнакомых, и колотить друг друга по плечам и спинам, не делая различий между царем и ашананшеди, между воином и евнухом, и ан-Реддиль орал собакам по-улимски, что все здесь свои, и женщины ан-Реддиля, вслед за вольной по-аттански Ювой, обнимали мужчин, как родных братьев, и сам господин У Тхэ растерянно моргал, потому что Нисо, перебравшись к нему на руки, обвила руками его шею.

Одно мне непонятно, сказал потом Эртхиа. Оттого ли огонь погас, что Акамие его обнял, или обнял его Акамие и остался невредим, оттого что огонь отпустил свою добычу?

И только Сю-юн не радовался со всеми, скрывался за коврами, не смея показаться.

О том, как женщины готовили обед

Так сказала царица Хатнам Дерие своим молочным сыновьям:

- Если не получится, как мы задумали, идите с ним и найдите средство сделать это все равно, а если и тогда не получится, попытайтесь еще раз, ищите случая, который может представиться, когда его и не ждешь. И если не выйдет - тогда убейте его, но возвращайтесь ко мне живыми. Учить ли вас, как это сделать?

- Есть, госпожа матушка, яды, которые действуют не сразу, и тот, кто хочет отвести от себя подозрение, должен пользоваться таким ядом. Потому что, если убить иным способом, можно себя выдать, а яд, действующий с отсрочкой, не выдаст подсыпавшего его.

Юва осталась в кухне одна. Последняя дюжина пресных лепешечек плясала в раскаленном жире, нежно присвистывая, вздувая румяные хрусткие корочки. Юва ловко переворачивала их одну за другой, подхватывала деревянной шумовкой и выкладывала на блюдо, завершая сооружение внушительной горки, чтобы горяченькими быстренько нести на стол.

Еда, горячая, жирная, сытная, чтобы завтра у всех хватило сил уйти отсюда и добраться до селения ашананшеди. Там никто не живет теперь, кроме тех лазутчиков, что последовали за царем Акамие, но там найдется, чем накормить огонь в очаге, и туда смогут охотники приносить добычу. До весны там легче будет дожить. А что весной, не загадывали.