Саквояж…
Тело, словно потеряв опору, мягко скатилось вниз, на серый бетон причала.
* * *
…Узкий, похожий на щель, рот, длинный подбородок, острые, словно прилипшие к черепу уши. Светлые усы, волосы бобриком, брезгливая гримаса на побелевших губах.
– Тросси, – вздохнула Мод, – Точно такой же, как на кладбище.
Ричард Грай кивнул, вспоминая фотографию.
– Да, и тоже мертвый.
Склонившийся над телом «ажан» расстегнул пальто, прикоснулся к черному от крови пиджаку. Единственная пуля вошла точно в сердце.
– Готов…
Бывший штабс-капитан, обернувшись, посмотрел на полицейских, по-прежнему суетившихся возле лежавшего на бетоне стрелка.
– Пойдемте, Мод, поглядим на второго.
Женщина, спрятав бесполезное оружие, зябко повела плечами.
– Поглядим…
Их пропустили, хотя и не сразу. Знакомый рыжеусый сержант ретиво отгонял сослуживцев от тела, то и дело повторяя: «Врача! Ребята, тащите сюда врача!» Среди растерянных полицейских Ричард Грай заметил Сонника. «Баритон» стоял с самым равнодушным видом, поглядывая в темнеющее небо.
Человек лежал на спине. Пули пробили пальто, разорвали щеку, простреленная шляпа каким-то чудом все еще держалась на голове. Рядом с телом белели выпавшие из кармана резные шахматные фигуры. Конь, ферзь, пешка…
В широко открытых темных глазах плавала боль. Губы неслышно двигались.
– Что же ты наделал, Деметриос? – прошептал бывший штабс-капитан. – Что ты наделал!
Грек попытался привстать. Захрипел, с трудом выговорил несколько непонятных слов, устало прикрыл глаза… Подбежавший врач в белом халате долго щупал пульс, прикладывая ухо к окровавленной груди. Затем приподнял веко, встал, развел руками.
Деметриос закончил игру.
– Это он по-своему, по-гречески выразился, – рассудил один из полицейских. – Вроде бы из Библии что-то.
Второй знаток согласно кивнул.
– Из Евангелия от Луки, только слова переставил. «Нынче же буду с тобой в раю».
Ричард Грай не спешил уходить. Стоял, смотрел. Тело уложили на носилки, накрыли простыней. Унесли. Кто-то из «ажанов» подобрал резные фигурки. Знатоку настольных игр они уже не понадобятся, в раю наверняка есть лишний комплект шахмат для разбойника благоразумного.
– Надо поговорить, – шепнула Мод. – Выбираемся отсюда. Рядом еще один причал, там не так людно.
– Поговорить? – повторил он не думая и тут же почувствовал, как в бок ему ткнулся ствол пистолета.
– Идите первый и не вздумайте проявлять инициативу. Стреляю сразу!..
Он посмотрел на небо и понял, что солнце уже зашло.
Бетон был завален привычным портовым мусором: щепки от разбитых ящиков, промасленное тряпье, вездесущие осколки бутылочного стекла. Тут давно не убирали, половина причалов пустовала еще с начала войны. Бродячие собаки – и те исчезли, перебравшись туда, где сытнее.
За громадой волнолома их встретила тишина. Шум остался вдали, здесь же слышался лишь негромкий голос зимнего моря. Слева – ровная линия причала, справа высокая бетонная стена. Ящики, почерневшие от времени деревянные бочки, ржавое бесформенное железо, забытый, никому не нужный якорь с обрывком цепи.
Серые нестойкие сумерки…
Ричард Грай шел спокойным размеренным шагом, не смотря по сторонам и не пытаясь оглянуться. Он ничуть не волновался, лишь где-то в самой глубине неслышно плескалась горечь. Друг Даниэль прав – ничего особенного не случилось, Мод честно предупреждала. «Это могу быть я, это может быть ваш лучший друг, нищий-араб на улице, патрульный полицейский».
И все-таки это она. Никому не доверила! «В ранний час пусто в кабачке, ржавый крюк в дощатом потолке, вижу труп на шелковом шнурке…»
– Идите к воде, – негромко велела женщина. – Станьте лицом к морю и не поворачивайтесь.
Он вновь не стал спорить. Повернул направо, подошел к самой бетонной кромке. Океан потемнел, лишь над самым горизонтом еще светилась узкая белая полоса. Очень хотелось курить, но Ричард Грай решил не искушать судьбу. Нервы у Мод наверняка на взводе, лучше не давать лишнего повода.
В конце концов, она сказала – «поговорить». Всего лишь поговорить, не больше.
Равнодушно шумело море, невысокие волны бились о бетон, отступали, вновь шли на приступ. Сзади было тихо. Бывший штабс-капитан, не выдержав, все-таки сунул руку в карман, где лежала коробка «Фортуны».
– Потом, – поняла его Мод. – Покурим вместе. Сейчас – вопросы.
Он невольно усмехнулся, благо, она не видела его лица. «Потом»! Неглупый ход, маленькая морковка в конце короткого пути.
– И кто будет спрашивать?
– Я! – отрезала женщина. – Кем был этот человек? Почему он убил Тросси?
Мужчине захотелось обернуться и поглядеть ей в лицо. Грубо слепленная маска в яркой косметике…
– Его звали Деметриос, моя любопытная Мод. Он был вором, спекулянтом, контрабандистом и убийцей. Любил деньги и настольные игры, побаивался меня, но более всего хотел избежать ада. Ему, как и мне, уже показали, каким он бывает. А еще Деметриос знал, что такое техника кьяроскуро, и смог догадаться, что Тросси – никакой не главный. Остальное додумайте сами.
Сзади долго молчали. Наконец женщина вздохнула:
– Опять вы со своей мистикой, Рич! Намекаете, что главный пообещал этому греку рай? Такое будет плохо смотреться в отчете. Впрочем, и отчитываться не имеет смысла, операция провалена, а завтра должна погибнуть Москва.
– Еще Париж и Лондон, – напомнил он. – Переговоры вести не с кем, но я мог бы все-таки попытаться. Главный где-то здесь, думаю, бедняга Деметриос увидел его перед смертью…
– Хватит! Тросси и Гершинин мертвы, сейчас французы опомнятся и возьмутся за вас. Никакой Прюдом уже не поможет, слишком все страшно. Извините, Рич, но я солгала. Курить мы не будем, у меня мало времени.
Бывший штабс-капитан поглядел на исчезающую у горизонта белую полосу, зябко повел плечами. Времени и вправду нет. Зато есть ад, темный коридор с белыми дверям и мутными окнами. Рай ему не обещан.
– Один вопрос, Мод. Всего один, причем короткий.
– Давайте! – нетерпеливо бросила она. – Только короткий.
Внезапно он рассмеялся.
Потом, когда судьи меня спросили:«Его вы когда-нибудь всё же любили?»
– Прекратите! – перебила Мод. – Так и умрете фатом! Помолились бы, что ли… Но если вам интересно: нет, не любила. Как мужчина вы не слишком привлекательны, предпочитаю любовников помоложе. Но у вас есть тайна, Рич. Это возбуждает, пугает, иногда просто сводит с ума… Жаль, ваша Ноосфера умрет вместе с вами.
Он закрыл глаза, чтобы не видеть ночи.
– Хорошо… Постарайтесь попасть в сердце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
