— Клянусь душой святого Эдуарда, — воскликнул он, — я отниму её у этого зазнавшегося рыцаря, и он умрёт от моей руки!
— Что вы делаете? — закричал Вамба. — Погодите! Поспешить — людей насмешить. Клянусь моей погремушкой, что это вовсе не леди Ровена. Вы посмотрите, какие у неё длинные чёрные волосы. Ну, раз вы не умеете отличать чёрного от белого, можете быть вождём, а я вам не свита. Не дам ломать себе кости неведомо ради кого. Да на вас и панциря нет. Подумайте, да разве шёлковая шапка устоит против стального меча? Ну, повадился кувшин по воду ходить, тут ему и голову сломить! Deus vobiscum, доблестный Ательстан! — заключил он свою речь, выпустив полу камзола, за которую старался удержать сакса.
Ательстан мигом схватил с земли палицу, выпавшую из рук умирающего бойца, и, размахивая ею направо и налево, кинулся к отряду храмовника, каждым ударом сбивая с ног то того, то другого из защитников замка, что при его мощной силе, разжигаемой внезапным припадком ярости, было нетрудно. Очутившись вскоре в двух шагах от Буагильбера, он громко крикнул ему:
— Поворачивай назад, вероломный храмовник! Отдавай сейчас ту, которой ты недостоин коснуться! Поворачивай» говорят тебе, ты, разбойник и лицемер из разбойничьего ордена!
— Пёс! — произнёс Буагильбер, заскрежетав зубами. — Я покажу тебе, что значит богохульствовать против священного ордена рыцарей Сионского Храма!
С этими словами он повернул коня и, заставив его взвиться на дыбы, приподнялся на стременах, а в то мгновение, когда лошадь опускалась на передние ноги, использовал силу её падения и нанёс Ательстану сокрушительный удар мечом по голове.
Правду говорил Вамба, что шёлковая шапка не защитит от стального меча. Напрасно Ательстан попытался парировать удар своей окованной железом палицей. Острый меч храмовника разрубил её, как тростинку, и обрушился на голову злополучного сакса, который замертво упал на землю.
— А! Босеан! — воскликнул Буагильбер. — Вот как мы расправляемся с теми, кто оскорбляет рыцарей Храма. Кто хочет спастись — за мной!
И, устремившись через подъёмный мост, он, пользуясь замешательством, вызванным падением Ательстана, рассеял стрелков, пытавшихся остановить его. За ним поскакали его сарацины и человек пять-шесть воинов, успевших вскочить на коней. Отступление храмовника было тем более опасно, что целая туча стрел понеслась вслед за ним и его отрядом. Ему удалось доскакать до передовой башни, которой Морис де Браси должен был овладеть, согласно их первоначальному плану.
— Де Браси! — закричал он. — Де Браси, здесь ли ты?
— Здесь, — отозвался де Браси, — но я пленный.
— Могу я выручить тебя? — продолжал Буагильбер.
— Нет, — отвечал де Браси, — я сдался в плен на милость победителя и сдержу своё слово. Спасайся сам. Сокол прилетел. Уходи из Англии за море. Больше ничего не смею тебе сказать.
— Ладно, — сказал храмовник, — оставайся, коли хочешь, но помни, что и я сдержал своё слово. Какие бы соколы ни прилетали, полагаю, что от них можно укрыться в прецептории Темплстоу, — это убежище надёжное, туда я и отправлюсь, как цапля в своё гнездо.
Сказав это, он поскакал дальше, а за ним и его свита.
После отъезда храмовника те из защитников замка, которым не удалось бежать с ним, продолжали оказывать отчаянное сопротивление осаждавшим, так как не надеялись на пощаду. Огонь быстро распространялся по всему зданию. Вдруг Ульрика, виновница пожара, появилась на верху одной из боковых башен, словно какая-то древняя фурия, и громко запела боевую песню, похожую на те, какие во времена язычества распевали саксонские скальды на полях сражений. Её растрёпанные волосы длинными прядями развевались вокруг головы, безумное упоение местью сверкало в её глазах, она размахивала в воздухе своей прялкой, точно одна из роковых сестёр, по воле которых прядётся и прекращается нить человеческой жизни. Предание сохранило несколько строф того варварского гимна, который она пела среди окружённого огнём побоища:
Точите мечи,Дракона сыны!Факел зажги,Хенгиста дочь!Мы не на пиршестве мясо разрежемКрепким, широким и острым ножом.Факел не к мирному ложу невестыПламенем синим нам путь осветит.Точите мечи — ворон кричит!Факел зажги — ревёт Зернебок!Точите мечи. Дракона сыны!Факел зажги, Хенгиста дочь!Тучею чёрною замок окутан,Как всадник — на туче летящий орёл.Наездник заоблачный, ты не тревожься,Пир твой готов.Девы Валгаллы, ждите гостей -Хенгиста племя вам их пошлёт.О чернокудрые девы Валгаллы,Радостно в бубны бейте свои!Множество воинов гордых придётК вам во дворец.Вот темнота опустилась на замок,Тучи вокруг собрались.Скоро они заалеют, как кровь!Красная грива того, кто леса разрушает,Взметнётся над ними!Это он, сжигающий замки,Пылающим знаменем машет,Знамя его багровеетНад полем, где храбрые бьются.Рад он звону мечей и щитов,Любит лизать он шипящую кровь,что из раны течёт.Всё погибает, всё погибает!Меч разбивает шлемы,Копьё пронзает доспехи,Княжьи хоромы огонь пожирает.Удары таранов разрушат ограду.Всё погибает! Всё погибает!Хенгиста род угас,Имя Хорсы забыто!Не бойтесь судьбы своей, дети мечей!Пусть кинжалы пьют кровь, как вино!Угощайтесь на пиршестве битвы!Озаряют вас стены в огне!Крепко держите мечи, пока горяча ваша кровь,Ни пощады, ни страха не знайте!Мщения время пройдёт,Ненависть скоро угаснет,Скоро сама я погибну!
Неудержимое пламя победило теперь все препятствия и поднялось к вечерним небесам одним громадным огненным столбом, который был виден издалека. Одна за другой обрушивались высокие башни; горящие крыши и балки летели вниз; сражающиеся были вытеснены со двора замка. Немногие из побеждённых, оставшиеся в живых, разбежались по соседним лесам. Победители с изумлением и даже со страхом взирали на пожар, отблески которого окрашивали багровым цветом их самих и их оружие. Исступлённая фигура саксонски Ульрики ещё долго виднелась на верхушке избранного ею пьедестала. Она с воплями дикого торжества взмахивала руками, словно владычица пожарища, ею зажжённого. Наконец и эта башня с ужасающим треском рухнула, и Ульрика погибла в пламени, уничтожившем её врага и тирана. Ужас сковал язык всем бойцам, и в течение нескольких минут они не шелохнулись, только осеняли себя крёстным знамением. Потом раздался голос Локсли:
— Радуйтесь, иомены: гнездо тиранов разрушено! Тащите добычу на сборное место, к дубу у Оленьего холма: на рассвете мы честно разделим всё между собою и нашими достойными союзниками, которые помогли нам выполнить это великое дело мщения.
