Читаем без скачивания Совсем не прогрессор - Марик Лернер

Достаточно ясно из кабинета раздался голос Нади:

— Сам иди, нашел прислугу!

Сашка замер у стены: заходить резко расхотелось. Тон был уж очень неприязненный. Со Степными она так никогда не разговаривала. Быстро скользнул на кухню и стал сбоку от двери.

В коридоре раздались шаги, и в кухню вошел уже немолодой полный мужик в расшитой украинской сорочке и форменных милицейских брюках. Чтобы сомнений не оставалось, еще и кобура с пистолетом в специальных ремнях для скрытой носки. По сторонам он не смотрел и целеустремленно направлялся к холодильнику.

Не раздумывая, ударил прикладом сзади и, придержав падающее тело, осторожно опустил на пол. Старательно скрутил руки и ноги извлеченным из кармана скотчем. Заодно и рот заклеил. Извлек из кобуры пистолет и проверил. Все нормально. АБМ для работы в помещении и при наличии в комнате посторонних приспособлен слабо. Не хватает еще кого зацепить. А «макар» в самый раз.

Странные все-таки люди полковники с генералами. Табельное оружие с собой брать запрещали, а автомат — пожалуйста. С какого склада он сперт, что никто не волнуется об обнаружении недостачи?

Он прошел к кабинету, пнул дверь и ворвался внутрь, готовый стрелять. Полный кворум. Игорь за столом, с недовольной рожей. Грета рядом. У окна Надя и незнакомый тип с очень характерными глазами опера и кобурой под мышкой. Пиджак висит на стуле, и все прекрасно видно.

— Лечь лицом вниз, руки за голову! — скомандовал, держа его на прицеле.

— Ты будешь стрелять в офицера милиции? — очень спокойным тоном спросил тот, не делая попытки встать.

— Проверим? На счете «три» начинаю. Раз!

Надя неожиданно поднялась и с азартной улыбкой двинула опера по голове неизвестно откуда извлеченным коротким деревянным дрыном. Тот странно вякнул и упал вперед.

Наверняка давно и без него прикидывала, вон специально где-то подобрала деревяшку. Дорвалась, в конце концов, до реальных боевых действий.

— Надежда! — укоризненно сказал Сашка, присаживаясь на корточки и щупая пульс. Полным именем он ее именовал редко. Исключительно демонстрируя недовольство. — Думай все-таки, с какой силой бить.

Она хмыкнула и оправдываться не стала. А ведь логично — тебе стрелять можно, а я просто слегка приголубила по башке.

Жив. Убивать посторонних он совершенно не собирался. Они просто выполняли приказы начальства. Точно как он. Прострелил бы колено в крайнем случае, и все. Однако этому тоже спеленал руки и ноги. Рот затыкать не стал: пусть дышит. Скотча еще на полсотни пленных хватит.

— Еще кто-то есть, кроме вышедшего на кухню?

— Нет, — сразу ответил Игорь, — но через час смена должна подъехать. В первые дни они сильно настороже были, потом успокоились и не особо озираются. Могут позволить себе слегка опоздать, но не гарантированно. А второго ты тоже?

— Костя где?

— Наверху.

— У тебя десять минут, — сказал Наде, — собери необходимые вещи — и Костю вниз. Уходим.

Не дожидаясь дальнейших указаний, она выбежала. Хорошая девочка. Папу слушается беспрекословно. Когда сама хочет.

— Я помогу, — сказала Грета, собираясь следовать за ней.

— Подожди!

Он помялся, пытаясь сформулировать, чего хочет. Так и не придумал, как высказаться поделикатнее.

— Я когда приезжал в Верный, всегда к Гале на могилу ходил. Глупо, но рассказывал про жизнь, про детей. Собственно, если там что-то есть и она слышит, должна все прекрасно знать. Но мне всегда казалось, что лучше посетить. Не думаю, что доведется еще раз на кладбище попасть. В общем, вы сходите и скажите: я ее помню и свои обещания выполняю.

Грета подождала и, поняв, что продолжения не будет, молча кивнув, вышла.

Сашка плюхнулся на стул, устраиваясь, чтобы видеть через окно ворота во двор. Вытянул гудящие ноги и, подтащив к себе пепельницу, закурил. Игорь с любопытством посмотрел на зажигалку.

В СССР почему-то эти одноразовые не производились. Простейшая вещь и удобная, но именно так и прокалываются разведчики, понял Сашка. В очередной раз показал лишнее. Мелочь, а неприятно. Да и сигареты не местные. Не забыть забрать бычок. Нечего наводить следователей на разные интересные идеи. Проку ноль, зато поставят на вечное наблюдение. Лишние сложности в будущем. Кто его знает, как повернется. Вдруг еще загляну в гости.

— Ты тоже думаешь, я псих? — выдыхая дым и наблюдая за кольцами, повисшими в воздухе, поинтересовался.

— Нет, — твердо ответил Игорь. — Пока мы помним, они живы. Хотя бы для нас. Для меня прозвучало нормально, и не верю, что Грета постеснялась бы высказаться, если бы ее покоробило.

Сашка выложил на стол оба трофейных пистолета. Вынул обоймы и, показав жестом — выдвинь ящик, — отправил их туда.

Передернул затвор, проверяя. Забирать с собой не хотел. Пропажа оружия — трибунал. Этим товарищам и так достанется по самое не могу. Обойдется без дополнительных стволов, хотя и жаль. Но оставлять с патронами глупо.

Вот у генерала с полковником он бы с удовольствием забрал, да они честно выполнили условие прийти на встречу без оружия. Не те люди, чтобы своими руками сработать. Слишком привыкли давать указания.

— Ничего спросить не хочешь? — прервал молчание Сашка, докурив до фильтра и засовывая окурок в карман.

— Зачем? Все равно не ответишь. Главное и так понятно.

— Ну-ну.

— Поскольку неделю назад прибыли, хм, — Игорь посмотрел на связанного, — товарищи, с большой долей уверенности можно догадаться — генеральских погон ты не получил. А вот в покойники записывать рано.

— Хунта оказался быстрее, — равнодушно подтвердил Сашка.

— А? Не люблю эту книгу. «А чем вы занимаетесь?» — передразнил Игорь. — «Как и вся наука — счастьем человеческим». Наука занимается либо изобретением чего-то страшно убойного, либо удовлетворением собственного любопытства за чужие деньги. Иногда из этого потом появляется еще более жуткое и убойное, а изредка случаются товары народного потребления. Про счастье речь не идет.

— Где кончается военная наука и начинается забота о населении? У нас сложно найти. То ли дело буржуи. Я вот недавно просветился — и кисло стало.

Рассказывать, откуда взялась мысль проверить, он не собирался, но быстрый поиск в сцеплении в свободную минуту не оставлял места для сомнений… здесь история совпадала. Хорошим он идиотом смотрелся в глазах Карины, расспрашивая про работу всем известного простейшего прибора.

— В далеком сорок пятом году в США была компания, — Сашка задумался, — забыл название. Они производили локаторы. Или какую-то дрянь для их начинки, не суть важно. Представляешь, частная фирма производила для военных нужд секретное оборудование? Совсем с бдительностью в Америке швах. Локаторы тогда очень продвинутой и секретной технологией считались. Уже было видно — не сегодня, так завтра война кончится, и заказов больше не будет. Вот хозяин и задумался: как жить дальше? А в штате имелся некий головастый Перси Спенсер. Он и подкинул идею. При работе локатора используется электромагнитное излучение сверхвысокой частоты, дающее побочный эффект, — тепло.

— Слышал я байки про поджарившихся рядом с локатором, — отмахнулся Игорь. — Страшилки.

— Это в СССР байки, а злобные империалисты в сорок пятом придумали простейшую вещь. Использовать в различных производствах — от сушки соломинок для коктейлей до тепловой обработки табачных листьев. А с шестьдесят пятого года началось массовое производство, и в любой квартире принялись ставить ящик. Микрогаль называется. Сунул внутрь продукты, нажал три кнопочки — разогрел. Удобно.

— И к чему ты это? — с недоумением спросил Игорь.

— Да просто так. По поводу товаров народного потребления и выросшего благосостояния народа согласно категориям снабжения. Вот почему через сорок пять лет у нас такого не существует? Простейшая вещь, и наверняка эффект прекрасно известен. Да просто купить за бугром и скопировать, в чем сложность? Нам не положено хорошо жить?

— Кто сказал, что они отсутствуют для людей, снабжающихся по первой категории?

— Тоже верно. Чтобы иметь простейшую бытовую технику надо всего-навсего стать маршалом или министром. Остальным и так сойдет. Полуфабрикаты в продаже все одно нечасто попадаются.

В коридоре раздался топот, и в распахнувшуюся дверь влетел Костя. Он подхватил его на руки.

— Мы уезжаем?

— Да. Далеко и надолго. Не боишься?

Сын презрительно хмыкнул. Он мужчина и ничего не боится. Тем более вместе.

— Тогда идем. Грета, — сказал входящей в кабинет жене Игоря, — посидите здесь. Не надо провожать. И если что, простите, честное слово, не хотел вас впутывать. Да, — вспомнил, — в сарае у вас ничего ценного нет?

Степные переглянулись.

— Вроде нет.