Читаем без скачивания Королева Бедлама - Роберт Маккаммон

— Из-за Маскера. Точнее, из-за блокнота Эбена Осли.

— Это загадка, что ли? — спросила она, хмурясь. — При чем здесь блокнот?

— Корбетт свихнулся на этом проклятом Маскере, — сообщил Грейтхауз. — Он сказал вдове Пеннфорда Деверика, что может найти этого гада, а за это получит десять шиллингов.

— Ага. — Миссис Герральд посмотрела на Мэтью с пониманием. — Независимая работа?

— Она хочет, чтобы отменили Указ о чистых улицах, потому что теряет на нем деньги. Но пока не найдут Маскера, лорд Корнбери указа не отменит. Чисто экономический вопрос. — Мэтью глянул на Грейтхауза, потом снова на миссис Герральд. — Но нет, работа не полностью независимая.

— В смысле?

— В смысле, — ответил Мэтью спокойно, но твердо, — что я не верю в независимость последних событий друг от друга. Я уверен, что они связаны, хотя пока я не могу объяснить, как именно. Маскер, три этих убийства, блокнот, Чепел… и даже женщина в сумасшедшем доме в Уэстервике. Все они связаны.

— Во загнул!

Грейтхауз хотел было осклабиться, но миссис Герральд подняла руку, оборвав его фырканье.

— Вы снова говорите о блокноте, — сказала она. — Чей блокнот и что он означает?

Мэтью набрал побольше воздуху — настал долгожданный миг.

— Блокнот, снятый Маскером с тела Эбена Осли и переданный Маскером мне. Предупреждая ваш вопрос: нет, его лица я не видел. Чепел хочет получить этот блокнот и ради этого, я уверен, послал кого-то обыскать мой дом. Думаю, из записей в блокноте видно, что Осли продавал своих воспитанников Чепелу, и Маскер хочет, чтобы я выяснил причину.

Если он ожидал немедленной реакции, то его постигло разочарование. Миссис Герральд продолжала молчать, сцепив перед собой руки и склонив голову набок. Хадсон Грейтхауз тоже будто язык проглотил, хотя широко разинул рот, и если бы он вытаращил глаза еще чуть сильнее, они бы просто выскочили.

Наконец Грейтхауз обрел голос:

— Как я уже спрашивал: во что ты влез? — полупридушенно проговорил он.

— В то, во что мы собирались влезать. В проблему, которую нужно решить.

— Смотри, чтобы тебе горло не перерезали в процессе решения. — Он повернулся, взывая к миссис Герральд: — Если Чепел — кто бы он ни был — как-то связан с профессором Феллом, то Корбетт уже глубоко под водой. Вы же знаете, как они хитры. Чепел мог знать, что Корбетт встречался с вами в «Док-хаус», и просто закидывает удочку. Если Мэтью вернется, а Чепел — ученик профессора, я за жизнь Мэтью дохлой крысой не поручусь.

— Если бы он собирался меня убить, вполне мог сделать это сегодня ночью, — возразил Мэтью. Но ведь его на самом деле чуть не убили — в каком-то смысле.

— Совершенно верно, — согласилась миссис Герральд, проявляя завидное самообладание. — Итак, если он действительно сообщник профессора Фелла, почему он вас отпустил, подозревая, что вы работаете на нас? — Она помолчала секунду. — Очевидно, у вас есть нечто, для него ценное. Полагаю, что именно этот пресловутый блокнот. Не буду спрашивать, где он спрятан, потому что не желаю этого знать. Но я уверена, что, если бы сегодня ночью его нашли, вас бы уже не было в живых. Так что он отправил вас обратно, и сейчас за вами наблюдают.

— Ох ты!

О такой возможности Мэтью не подумал, но она была чертовски вероятна.

— Речь человека, который будто бы забыл утром мозги причесать, — сказала миссис Герральд. — Что все-таки с вами случилось сегодня ночью? Вы на себя не похожи.

Мэтью пожал плечами:

— Просто устал, вот и все.

Преуменьшение века, хотя век только начался.

— Что ж. Вероятнее всего, за вами следят в надежде, что вы рано или поздно вытащите этот блокнот на свет божий. Будьте очень осторожны, Мэтью: эти люди — профессионалы. Они не прощают ошибок, а в этом случае ошибка может быть фатальной. Я также полагаю, что вы не в состоянии с помощью этого блокнота доказать какие-либо преступные действия — иначе ведь вы уже отнесли бы его главному констеблю?

— Да, верно.

— А без таких доказательств вы считаете неправильным представлять ему этот блокнот?

— Он бы не знал, что с ним делать.

— А вы знаете?

— Пока что, — ответил Мэтью, — просто держать его в надежном месте.

— Полагаюсь на ваше суждение. — Она слегка кивнула в знак одобрения, потом подошла к нему почти вплотную, и глаза ее были холодны. — Но слушайте меня очень внимательно, Мэтью. Вы просто не знаете, на что способны профессор Фелл и его люди. Ты ему рассказал все, Хадсон?

— Нет, — ответил тот невыразительным голосом.

— Что ж, тогда эта честь выпадет мне. Мой муж Ричард, основавший это агентство. Можете догадаться, что с ним случилось, когда он вступил в конфликт с профессором Феллом?

Мэтью покачал головой.

— Ричарду выпала удача посадить в тюрьму по обвинению в поджогах и вымогательствах одного из самых печально известных помощников профессора. Этот человек провел в Ньюгейте не более трех часов и был заколот неизвестным убийцей. Через несколько часов после этого Ричард получил кровавую метку. Визитная карточка с отпечатком кровавого пальца. Понимаете, что это значило?

— Угроза смерти, — сказал Мэтью.

— Нет, не угроза. Обет смерти. Получивший такую карточку может заказывать себе похороны. Натэниел Пауэрс все про это знает. Получив карту, он собрал свою семью, бросил давнюю и успешную адвокатскую практику и сел на корабль, идущий в Нью-Йорк. Но в глубине души он знает, что профессор Фелл не забывает и не прощает, и понадобится на то неделя или месяц, год или десять лет, обет будет исполнен. Так же было и с моим Ричардом. — Она моргнула и отвернулась к окну. Лицо ее было бледно в ярком солнце. — Шли месяцы. Мы оба знали, что означает эта карта. Мы были осторожны. Остерегались незнакомых. Мы знали, как опасна бывает плотная толпа, как смертоносна может быть пустынная улица. Но мы могли только ждать, а я могла только молиться, чтобы, когда в дело пойдет нож или удавка, Ричард успел вовремя их увидеть. Вы знаете, что это такое, Мэтью? Что значит жить пять лет в страхе, день за днем? Можете хоть себе представить?

— Нет, — мрачно ответил Мэтью. — Не могу.

— И не дай вам Бог. Это разрушает самую твою человеческую суть. Это отнимает радость и гасит свет дня. И никто не может помочь, Мэтью. Ни одна живая душа. — Она обратила на него взгляд, и в эти секунды Мэтью показалось, что одно воспоминание об этих годах ужаса состарило ее, и глаза запали в темные края ям. — Мы с головой погрузились в работу. Ричард называл ее — «наше предназначение». Чем больше решалось проблем, тем больше приходило клиентов. Но всегда, всегда была рядом ждущая тень профессора Фелла. В какой-то момент на шестой год у меня нервы разлетелись вдребезги. Не знаю, удалось ли мне до конца оправиться. Но Ричард был тверд. Нет, говорил он, мы не покинем этот город. Он не хотел убегать и прятаться, иначе он не смог бы смотреть по утрам в зеркало, когда бреется. И я тоже взяла себя в руки и занялась делом. Человек занимается делом, потому что таков его долг. — Она с трудом улыбнулась страшной, стекленящей глаза улыбкой и посмотрела на Хадсона. — Да, болтаю, как слабоумная. Это ад — стареть.

— Ты не обязана больше ничего рассказывать, — ответил Грейтхауз, но она отмахнулась.

Секунду она стояла, глядя в пол между собой и Мэтью. За окном крикнула пролетающая чайка, залаяла визгливо собака.

— Десятого ноября, — проговорила дама в сером неуверенным, упавшим голосом. — На седьмой год, в четыре часа пополудни. В дождливый день. Холод пробирал до костей. Ричард ушел из конторы повидаться со своим сводным братом в таверне «Скрещенные ключи» за два квартала от нас. Я, помню, сказала ему, что скоро приду, вот только закончу писать отчет. Это было дело… о пропавшем кольце с изумрудом. Его украла горничная по имени Софи. Я очень хорошо, очень ясно помню. Сказала тогда Ричарду, чтобы надел шарф и выпил горячего чаю — у него горло болело. Лондонские сырые холода. Я ему сказала, что приду… и он вышел, направляясь в «Скрещенные ключи»… и туда он не дошел. Не прошел два квартала. Никто не видел, как он выходил из нашего здания. Его вообще никто не видел. Нигде. — Она снова подняла голову, глядя в окно, и Мэтью подумал, что она там видит на самом деле. Голос ей изменил. — Утром… тринадцатого ноября, — с трудом проговорила она, — я нашла перед входной дверью пакет. Очень маленький.

— Кэтрин! — Грейтхауз оказался рядом и взял ее за локоть. — Не надо.

— Это урок истории, — ответила она слабым голосом. — Остережение тем, у кого нет выбора, кроме как идти вперед. Я говорила о… об этом пакете. Мэтью, вы знаете, какой был девиз у нашего агентства? Нарисован у нас на вывеске и напечатан на карточках. «Руки и глаза закона».