Конечно, с такой высоты, да ещё сквозь завесу бесконечного дождя Лэйми едва ли бы смог увидеть отдельного человека. Порой ему казалось, что внизу что-то движется, но вот что именно — нельзя было толком разобрать. Во всяком случае, не люди; огней тоже не было. Лишь далекую громадину столичной электростанции окружал ослепительно яркий в сумраке дождливого дня пояс ртутных ламп, расплывавшихся маревом в завесе падающей воды. Лэйми стоило бы туда полететь, но он не хотел. Кого он мог там найти? Друзей? Союзников? Одного он уже видел — тот был страшнее всех подземных монстров, вместе взятых. Нет, никого не надо…
Заметив маленькую светлую коробку храма, юноша спикировал вниз. Здесь его ждало жестокое разочарование — выбитые окна, выбитые двери, дикий погром внутри — и никого. Ни людей, ни тварей, ни живых, ни мертвых. Судя по всему, когда Мроо вломились в храм, он уже был пуст. Конечно, Лэйми мог бы попытаться отыскать какие-нибудь документы — хоть что-нибудь, что позволило бы связаться с его родным, лежащим вне времени Хониаром — однако он не хотел этого делать. Он должен был прекратить бойню и сделать так, чтобы его народ оставили в покое. Он сжал зубы, несколько раз вздохнул — а потом помчался туда, где, возможно, его ещё ждала Алина.
9.Пролетая над дворцом, Лэйми заметил следы жестокого пожара. Здание выгорело почти наполовину; от крыш почти ничего не осталось. Откуда-то изнутри ещё шел дым, обволакивая закопченый остов. Правое крыло и фасад были пока целы, однако Лэйми не стал здесь задерживаться. Председатель? Какое ему дело до Председателя?
Овраг ужаснул юношу. Суточный ливень превратил его в реку, стиснутую глинистыми обрывами. На повороте, возле башни, взметнулся высокий бурун — вода сожрала уже большую часть откоса и остались какие-то лохмотья, до того разодранные и нависшие, что в любой миг могли обвалиться.
Он опустился на балкон возле железной двери, лупил в нее кулаками, кричал — однако все звуки тонули в реве бушующей воды. Лэйми опомнился лишь когда дверь вдруг поехала куда-то вверх — он не сразу сообразил, что балкон вместе с подпорной стеной сползает в клокочущую, хлещущую пеной пропасть. Юноша взлетел и кое-как зацепился за ручку, упершись пальцами ног в узкий бетонный порог. Где же Алина? Почему она не открывает ему?
Его размышления прервал пронзительный треск и весь повисший в воздухе фасад начал оседать и опрокидываться, грозя прихлопнуть его, словно муху. Лэйми едва вывернулся; через несколько секунд лавина бетонных обломков и земли рухнула в реку — так, что вода выплеснулась на противоположный тридцатиметровый обрыв. Юноша уже ничего не понимал; он видел только обнажившуюся отвесную стену шахты, из которой выступал нелепо нависший короб вентиляторной. На его глазах тонкий пол проломился и в поток вместе с бетонными плитами посыпались ржавые машины.
Лэйми поднырнул под повисшую в воздухе железобетонную стену. К счастью, внутренняя дверь оказалась закрыта, но не заперта и легко подалась. Он увидел внутренность шахты, неизменную и так же освещенную длинными лампами. И — никаких следов Алины. В рухнувших помещениях её не могло быть: иначе она, даже спящая, услышала бы его отчаянный стук.
Подъемник был опущен на самое дно шахты. Лэйми стремительно понесся туда, внезапно с ужасом поняв, что субмарина исчезла. Она отправилась их искать? Или просто сбежала?
Короткий осмотр дока ничего не дал. Вода и здесь заметно поднялась, штольня была затоплена почти наполовину. Однако Лэйми удалось разглядеть, что кабели были аккуратно отсоединены. Все оставленное Алине оружие исчезло. Что здесь случилось? Он понимал, что никогда уже этого не узнает. Гораздо важнее было другое — что делать? Он знал, что нужно возвращаться, но вот куда? К кому?
Где-то высоко наверху гудел и ярился поток и пол под ногами заметно вибрировал — сейчас вся мощь новорожденной реки била в железобетонную стену шахты. Выдержит ли та? Что происходит с другой стороны, — там, где машина? Лэйми не мог это узнать: он плавал совсем неплохо, но даже самый лучший пловец не сможет нырнуть на пятьдесят метров, а потом проплыть под водой ещё сто. Но если воспользоваться Внутренней Энергией? Ей ведь безразлично, где его толкать — в воздухе или под водой…
Юноша набрал побольше воздуха и решительно нырнул. Он захлебнется, не достигнув цели? Пусть!
10.Вначале теплая вода показалась Лэйми восхитительной, но затем он ощутил нарастающее давление. Заболела голова, заныли ребра, воздух, несмотря на отчаянные усилия его удержать, начал выходить из груди. Но он продолжал яростно стремиться вглубь и что-то — ярость или Внутренняя Энергия — не дали его ребрам треснуть. Через пятнадцать секунд он достиг дна, уже почти теряя сознание от страшных тисков. Теперь — только вперед!
Но, как Лэйми не рвался, пережигая внутреннюю силу и себя, он двигался медленно. Воздуха внутри него уже почти не осталось и перед глазами поплыли красные круги. Внутренняя Энергия не давала погаснуть его сознанию — но вот облегчить муки удушья она не могла. Когда тебе не надо дышать, удушье — самая жестокая пытка. Невыносимо хочется вдохнуть, но в то же время нельзя, невозможно потерять сознание…
Похоже, его рассудок все же на какое-то время помутился: только что он рвался к мерцавшему впереди свету — и вдруг осознал себя сидящим на краю бассейна, хватая воздух в мучительных судорогах. Перед глазами плавали багровые круги, но все слабее, слабее…
Наконец он смог осмотреться. Свет здесь горел, подводной лодки не было — Алина оказалась достаточно практичной девушкой, чтобы поплыть в другую сторону. Сама же вода заметно поднялась — она переливалась через край бассейна, тонким слоем покрыв пол.
Лэйми попробовал встать и не смог — сил не было. Собственно, посиди он подольше — слабость бы, наверное, прошла, но ждать он не хотел. Мысленное усилие безмолвно понесло его вперед — туда, где он чувствовал присутствие другой, куда более могучей силы.
11.Вплыв в зал машины, юноша замер. Он совершенно не знал, что делать дальше. Здесь ничего не изменилось — уровень воды остался прежним, свет горел: над изогнутыми рогами по-прежнему мерцали призрачные огни.
Лэйми поднялся повыше. Крыша машины была плоской, в низких радиальных выступах. Там, где они сходились, зиял колодец, заполненный сине-белым пламенем. Внутренняя суть юноши тянулась к нему и он не стал её сдерживать — он все равно не смог бы разобраться в здешних пультах управления. Оставалось одно — попытаться напрямую подчинить громадную, но бездушную силу своей, безмерно более слабой, но сознательной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
