- Я готова.
Готова… а сама, никак не может определиться что ей делать с подрагивающими пальцами: то ли переплести с моими, то ли сцепить в замок или спрятать под мои ладони.
Жду, когда ладошки успокоятся, и медленно озвучиваю все что делала Ляля, проводя параллель каждого ее движения и произнесенного слова с только что прочитанным. И получающаяся картинка - особенно если обезличить себя, участвовавшего в этом гадании, - уже не так плоха или катастрофична, как могло и показалось нам обоим. Она приобрела диаметрально противоположное значение, только там, где я смог посмотреть с другого ракурса, Кошку колотит от одного упоминания о карте Смерти. И это начинает бесить.
Мне приходится взять паузу, чтобы не сорваться на ор, а Геля подуспокоилась и смогла услышать самое главное, каким бы страшным это не показалось - Ляле надо было плясать не от первой, хорошей, карты, а от последней. И не потому что она плохая, а потому что старшая. Все остальные, хоть и были выложены раньше, лишь дополняют и уточняют смысловую нагрузку. Только достучаться до Кошки получается далеко не с первого раза.
- Кошка, блин! Да поверь ты мне! Здесь Смерть нихрена не про смерть!
Я злюсь и не нахожу ничего лучшего, как усадить ее на бедра, развернув к себе лицом.
- Давай ещё раз с самого начала! Я на что гадал?
- На отношения. Наши.
- Правильно! - киваю. - На отношения, а не на что-то другое. Так!?
- Так.
- Уже хорошо. Хоть какой-то прогресс, - выдыхаю и в сотый раз завожу пластинку, наплевав на обезличивание и смягчающие формулировки. - Мне выпала карта Смерти, так?
- Так.
- У нее есть основное значение - изменения, завершение чего-либо, и дополнительные. Так?
- Ну так.
- Не “ну так”, а так! - не выдерживаю я. - Нас интересуют оба. И основное, и дополнительное, которое трактуется исключительно и применительно к заданному вопросу. Так?
- Ну да. Но там же…
- Стоять! - рявкаю, останавливая попытку уехать в дебри. - Я спросил про отношения и услышал бы нифига не про смерть, а о том, что что-то изменится или уже изменилось, - смотрю во все еще не верящие глаза и, скрежетнув зубами, пальцем тычу в ноутбук. - Блядь, Кошкина! Открой и прочитай сама, если не веришь и думаешь, что я тебе вру или мог что-то перепутать и забыть! Это принцип гадания и не я его придумал!
Может, мне все же и не стоило срываться в ор, но результат превзошел ожидания - Кошка в одно мгновение вскинулась и наехала в ответ:
- Думаешь, я не помню, что у тебя память что ли!?
- А ты реально помнишь? - не останавливаясь, завожу ее еще сильнее и ликую, услышав язвительное:
- Прикинь, помню! Я склеротичка что ли!? - выгнув бровь и скрестив руки на груди, она сверлит меня взглядом, требуя ответить, и хмыкает, когда я отрицательно мотаю головой. - И чего тогда орать?
- А чтобы ты меня выслушала.
- Так ты говори.
- А я и скажу!
- Ну так скажи!
- А я что делаю!? - выжидательно смотрю и уже спокойнее продолжаю. - Пляшем от первой карты и ее значения. Так?
- Так!
- Аминь, блядь! - вскинув руки вверх, опускаю одну и начинаю загибать пальцы. - Что мы имеем бонусом к главной карте? Первое - любовь. Так?
- Совунчик, блин! Я тебя по башке тресну, если ты не перестанешь постоянно “такать”!
- Так!? - повторяю и киваю едкому фырканью:
- Нет, блин! У нас все что угодно, но конечно же не любовь!
- С первым разобрались. Второе, - демонстративно загибаю палец, - жаркая, как огонь. У нас же жарко, так?
- Совунчик… - замахнувшись, Кошка снова фыркнула и закатила глаза. - Ты меня задолбать решил, да? Ладно… у нас жарко. О-о-очень жарко!
- И последнее, - загибаю третий палец. - Повторение или бесконечность. Напомнить тебе сколько раз мы вчера “повторяли”?
- Напомнить тебе, что я не склеротичка? - передразнив меня, Геля посмотрела на мои губы и ползущую на них улыбку и улыбнулась сама. - Ну и что тогда все значит?
- А то и значит, что в моей жизни произошли изменения и появилась любовь, с которой у меня будет много, часто и о-о-очень жарко, - не удержавшись, я закатываю глаза и причмокиваю губами, чтобы после этого задумчиво спросить. - Интересно, с кем?
- Совунчик, ты охренел!?
Полыхнувшие глаза и сжавшиеся в линию губы. Только я рывком переворачиваюсь, подминая под себя брыкающуюся Кошку.
- Нет, не получится! - улыбаюсь шире и наклоняюсь ниже, шепча, - Кошка, поздняк метаться. Мне тебя нагадали, - касаюсь губами ее губ, - любовь нагадали, - целую чуть настойчивее, - и то, что она жаркая будет, нагадали. И если все, что мне сказали карты - правда, то просто фыркни, Кошка.
Наши губы едва касаются, но я не могу не улыбаться улыбке и негромкому:
- Фыр-р-р-р, Совунчик. Фыр-р-р-р! Фыр-р-р-р! Фыр-р-р-р!
47. Любовь. Огонь. Бесконечность. Смерть.
POV. Денис
Убедить кого-то в собственной правоте всегда проще, чем себя самого. Бусинка за бусинкой нанизываешь факты на нить логики и после показываешь получившийся узор. Ему обязательно поверят. Особенно если хотят поверить. Только с собой этот трюк не проходит.
Ты знаешь, что в ладони остались крохотные шарики, которые осознанно не показывал. Знаешь, что они не так критичны, как большие, но даже маленькая ложь во благо - все равно ложь. И ее размер не изменяет сути. А когда ты сам осознанно умалчивал о том, что способно с лёгкостью разрушить и узор, и всю логику целиком, то убедить себя вовсе невозможно.
