– Это вздор! – Хэнсу резким жестом отмел эти соображения, его темные глаза сверкнули. – Человек стал тем, кто он есть сегодня, потому что всегда так делал. – Он по очереди коснулся кедровой панели на стене за собой, края шелковой рубашки, золотого со слоновой костью кольца на пальце, драгоценного керамического блюда на столе. – Все это выкопано в шахтах, срублено в лесу или убито, как пища, которую мы едим.
– Мы с вами это знаем, – согласился Таг. – Но это новое безумие – сила, с которой приходится считаться, почти слепой религиозный фанатизм. Джихад, если хотите, священная война.
– Не в обиду будь сказано, сэр Питер, западный человек эмоционально незрел. Мне хотелось бы думать, что мы, люди особой касты, более разумны. Нас не так просто увлечь таким преувеличенным поведением.
– Поэтому я и обращаюсь к вам. Моя фирма – БОСС – недавно стала жертвой подобной кампании. Внимание британской публики привлекли к нашим операциям в Убомо группы подобных людей, которые называют себя детскими именами: «Гринпис» или «Друзья Земли». – Хэнсу поморщился, услышав эти названия, и Таг кивнул. – Знаю, это звучит глупо и безвредно, но одну такую организацию возглавляет фанатичная молодая женщина.
Она избрала своей целью нашу компанию. И уже причинила нам некоторый ущерб. Есть не очень большой, но заметный спад в продажах и доходах, и этот спад мы прямо соотносим с проводимой против нас кампанией. Некоторые наши крупные клиенты в Великобритании и США начинают нервничать и просят нас уйти из Убомо или по крайней мере сократить свою деятельность там, а самому мне грозят расправой.
– Но вы ведь не воспринимаете это серьезно?
– Нет, мистер Нинь, конечно нет, хотя угрозы исходят от людей, которые взрывают лаборатории, где проводятся эксперименты на животных, и меховые магазины. Однако я думаю, что для нас благоразумнее было бы играть менее значительную роль в Убомо или по крайней мере лучше освещать эту роль для публики.
– Что вы предлагаете, сэр Питер?
– Во-первых, я уже нанял независимого продюсера, хорошо известного в Европе и Америке, чтобы он снял телевизионный фильм об Убомо, в особенности подчеркнув благотворное воздействие на эту страну нашей компании, ее деятельности.
– Вы не собираетесь представить на экране все операции компании, сэр Питер?
В вопросе Хэнсу звучала тревога.
– Конечно, нет, мистер Нинь. Продюсера будут старательно вести таким образом, чтобы он показывал синдикат в самом благоприятном свете. Возможно, даже придется кое-что подготовить специально для него.
– Небольшое шоу ради прессы? – спросил Хэнсу.
– Совершенно верно, мистер Нинь. Мы будем держать его в стороне от щекотливых областей нашей деятельности.
Хэнсу кивнул.
– Разумно. Кажется, вы справитесь без моей помощи.
– Вы в лучшем положении, мистер Нинь. Здесь, на Тайване, так называемые «зеленые» не могут добраться до вас. Китайцы слишком прагматичны, чтобы принять такое незрелое отношение к добыче полезных ископаемых и лесоразработкам, в особенности учитывая то, что почти все добытое нами будет отправляться сюда. Вы неуязвимы для этого детского, но опасного влияния.
– Да, – кивнул Хэнсу. – То, что вы говорите, имеет смысл, но к чему это нас ведет?
– Я хочу, чтобы «Удачливый дракон» стал главной фигурой синдиката. Чтобы не мои, а ваши лучшие люди отправились в Убомо и возглавили там операции. Я предоставлю своих геологов, специалистов по лесу и архитекторов, а вы – китайских специалистов. Я постепенно продам свою долю в синдикате фиктивным гонконгским компаниям и другим кандидатам с Востока.
Хотя мы с вами будем регулярно тайно встречаться, чтобы руководить операциями синдиката, БОСС постепенно уйдет со сцены.
– Вы станете человеком-невидимкой, сэр Питер.
Хэнсу искренне рассмеялся.
– Человек-невидимка. Мне это нравится, – рассмеялся вместе с ним Таг. – А могу я узнать, кого вы пошлете в Убомо руководить там операцией?
Нинь Хэнсу перестал смеяться и задумчиво потянул за серебряную кисточку, свисавшую со щеки. Его сыновья, сидевшие ниже за лакированным столом, подались вперед, стараясь не выдать своего интереса, и с бесстрастными лицами следили за отцом; только глаза выдавали их.
– Ха! – Нинь кашлянул и увлажнил губы чаем из чашки. – Это потребует некоторого размышления. Дадите мне неделю на решение?
– Конечно, мистер Нинь.
– Такое решение нельзя принимать между делом. Нам понадобится человек умный, преданный и… – он помешкал, обдумывая эпитеты, – достаточно жесткий и сильный, но дипломатичный. Я сообщу вам свое решение по телефону. Где вы будете, сэр Питер?
– Ну, завтра утром я лечу в Сидней, а оттуда сразу в Найроби и Кахали, чтобы лично встретиться с президентом Таффари. Но на моем самолете есть прямая спутниковая связь. Вы сможете связаться со мной так же легко, как если бы я был в соседней комнате.
– Эти современные машины, – покачал головой Нинь. – Старику иногда трудно к ним приспособиться.
– Мне кажется, что у вас только опыт и мудрость старика, мистер Нинь. А смелость и энергия молодого человека, сэр, – сказал Таг – и не совсем из лести. Нинь Хэнсу благодарно наклонил голову.
Чэнгун терпеливо ждал самого удобного момента, чтобы передать отцу подарок, который привез ему из Африки. Прошло почти две недели с посещения Тайваня сэром Питером Харрисоном, а отец все еще не объявил семье, кто из его сыновей будет руководить операциями синдиката в Убомо.
Братья знали, что это будет кто-то из них. Знали с того момента, как англичанин сделал свое предложение. Чэнгун видел, как они напряженно подались вперед, и понимал, что в его глазах – такое же ожидание и возбуждение. С тех пор братья ходили друг вокруг друга, как псы, готовые кинуться в бой. Размеры инвестиций «Удачливого дракона» в синдикат Убомо беспрецедентны. Когда проект будет полностью профинансирован и развернут, семье придется вложить почти миллиард долларов, в основном взятых в банках Гонконга и Японии.
Это должен быть один из сыновей. Нинь Хэнсу никогда настолько не доверится чужаку. Только возраст заставляет его передать эту задачу другому человеку. Совсем недавно он взял бы дела в Убомо в свои руки, но теперь сыновья поняли, что ему придется выбрать одного из них, и каждый готов был убить за такую честь. Этот приказ послужил бы окончательным обрядом посвящения, после чего стало бы ясно, кого Хэнсу делает своим наследником.
