Бандит с ножом на пороге дома. Тревожный телефонный звонок среди ночи. В Северной Каролине в одном укромном уголке в кофеварке варили кровь… Вот таблетки, что если съесть пригоршню? Когда человек задыхается, у него синеют ногти, в последней отчаянной схватке за жизнь мозг поглощает весь кислород, изымая его даже из клеток под ногтями. Привет ребята, меня зовут Веуикий и Ужасный, можно просто — Оз. Да, мы с вами и так уже старые друзья. Я на минутку заглянул: дай, думаю, инфарктик маленький состряпаю или тромбиком около сердца пошурую. Пока. Мне пора к одной дамочке, она рожать вроде собралась, так я ей пузо-то покорежу. А там бегом-бегом дальше: в Омахе на пожаре дымком надо кое-кого придушить.
А ГДЕ-ТО КРИЧИТ СЛАБЫЙ ГОЛОСОК: «ТИГРА, МИЛЕНЬКАЯ! ТИГРА, ЛЮБИМЕНЬКАЯ! Я ТЕБЯ ВСЕГДА БУДУ ЛЮБИТЬ. Я НИКОГДА НЕ СОСТАРЮСЬ, НЕ ПОДПУЩУ ВЕУИКОГО И УЖАСНОГО. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ…»
МЫ С СЫНОМ ВСЕ ВРЕМЯ НАЧЕКУ, СМОТРИМ В ОБА. ВЕДЬ ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ — НЕ ВОЙНА, НЕ ЛЮБОВЬ, А ИЗНУРИТЕЛЬНАЯ, НО БЛАГОРОДНАЯ БОРЬБА С ВЕУИКИМ И УЖАСНЫМ. ПОТОМУ-ТО МЫ С СЫНОМ И КРУЖИМ В ЭТОМ ФУРГОНЧИКЕ ПО АЛЛЕЯМ ПАРКА ВО ФЛОРИДЕ. «МИГАЛКА» СПРЯТАНА ДО ПОРЫ… НИКТО И НЕ ДОЛЖЕН О НЕЙ ЗНАТЬ. ВЕДЬ СЕРДЦЕ ТВЕРЖЕ КАМНЯ, И КАЖДЫЙ ВЗРАЩИВАЕТ В НЕМ, ЧТО МОЖЕТ… И ВОЗДЕЛЫВАЕТ.
Мысли и видения эти убаюкали Луиса Крида, мало-помалу отключили его разум… следом исчезли и сами мысли. Луис проваливался в глубокий, беспросветный сон.
Не успело порозоветь небо на востоке, как на лестнице в доме Кридов послышались шаги. Медленные и нетвердые, но решительные. В сером полумраке коридора появилась тень. А с ней — нестерпимый запах, вонь. Даже в глубоком забытьи Луис почуял эту вонь, что-то пробормотал и отвернулся к стене. Дышал он глубоко и ровно.
Тень замерла у двери в спальню. Потом шагнула в комнату. Луис лежал, зарывшись лицом в подушку. Белые, без кровинки руки потянулись к докторскому чемоданчику, щелкнул замок, чемодан открылся.
Зашуршало, клацнуло, тихо стукнуло — в чемоданчике рылись.
Руки равнодушно ощупали и отложили ампулы, шприцы. Но вот нашли что-то, вытащили. В рассветных лучах блеснула острая сталь.
Почти неслышно тень удалилась.
Часть третья
ВЕУИКИЙ И УЖАСНЫЙ
«Иисус же, опять скорбя внутренне, приходит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень.
Сестра умершего, Марфа, говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе…
(Помолившись) Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон!
И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его обвязано было платком.
Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет».
(Евангелие от Иоанна, гл. XI: 38, 39, 43, 44)
«— И как я сразу не догадалась? — чуть не плача воскликнула она. — Даже не подумала! И ты тоже!
— Да о чем? — удивился он.
— О двух оставшихся желаниях, — торопливо проговорила она. — Ведь мы только одно попросили исполнить.
— И тебе мало? — возмутился он.
— Мало! — победоносно заключила она. — Мы попросим еще об одном. Беги бегом, поторапливайся, попроси, чтобы наш сынок снова был живым».
(У. Джекобс. «Обезьянья лапка»)
58
Джад Крандал проснулся, будто его толкнули. Он едва не упал со стула. Долго ли спал, он не знал. Может, минут пятнадцать, а может, и часа три. Взглянул на часы: начало пятого. Ему казалось, что все вещи в комнате чуть сдвинулись с привычных мест. Спина затекла от долгого неподвижного сидения.
ДУРАЧИНА СТАРЫЙ! ИШЬ, УГОРАЗДИЛО ЗАСНУТЬ! НЕ КО ВРЕМЕНИ!
Однако он понимал, что не все так просто. Он не заснул, дожидаясь Луиса, а был УСЫПЛЕН.
И от этого осознания ему сделалось страшно. Но еще страшнее кольнул вопрос: а что его, собственно, разбудило? Похоже, какой-то шорох…
Он затаил дыхание, прислушиваясь: шуршит — точно бумажка о бумажку — лишь его собственное сердце.
Нет, не только! Вот тихонько скрипнула входная дверь. Но разбудило его нечто другое. Джад знал свой дом вдоль и поперек: как скрипят половицы, вздыхают ступеньки на лестнице, в какой трубе и как завывает ветер, особенно когда в ударе, как нынешней ночью. И этот скрип Джад распознал сразу же. Распахнулась тяжелая входная дверь на веранду. Ага, теперь понятно, что за звук разбудил его. То запела пружина калитки рядом с верандой.
— Луис, это вы? — на всякий случай окликнул Джад. Конечно же, не Луис. Незваный и нежданный гость пришел покарать старика за тщеславие и гордыню. В коридоре послышались медленные шаги. Они приближались к гостиной.
Джад хотел было еще раз окликнуть, но из горла вырвался лишь сип. Повеяло смрадом, мерзким и гнилым, иной раз так пахнет загаженное дно после отлива.
В полумраке Джад разглядел лишь силуэты привычных вещей: платяной шкаф Нормы, комод на высоких ножках, «горку» с посудой.
Старик попытался встать, но ноги сделались как ватные. «Мне не успеть!» — билась отчаянная мысль. А выдержать встречу с нежитью вот так, без подготовки, ему уже не по годам. Давняя встреча с Тимми Батерманом ужасна, а ведь тогда он, Джад, был куда моложе.
Дверь распахнулась, в комнате появились тени, одна — побольше, остальные — поменьше.
Ну и вонища.
В предрассветной мгле зашаркали нетвердые шаги.
— А, это ты, Гейдж? — Старик наконец совладал со своими ногами. Краешком глаза приметил длинную колбаску пепла в пепельнице. — Так, значит…
В комнате раздалось отвратительное мяуканье, кровь оледенела в жилах, в лед превратились и его старые кости. Выходит, не Луисов сын вернулся с кладбища, а безобразное чудище.
Однако Джад ошибся.
Мяукал Чер, сидя на пороге. Глаза у него светились, как две тусклые желтые лампы. Вот он перевел взгляд на своего спутника.
Джад попятился. Нельзя поддаваться этим зловонным оборотням. Его пробрала дрожь — незваные гости принесли с собой могильный холод.
Джад запнулся обо что-то, едва не упал — это кот урчал и ластился.
СПОКОЙНО! ЕЩЕ НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО! ВСЕ МОЖНО ПОПРАВИТЬ… НЕЖИТЬ МОЖНО СНОВА ОТПРАВИТЬ НА ТОТ СВЕТ… ХВАТИЛО БЫ СИЛ… ДА ВРЕМЕНИ — ВСЕ ОБДУМАТЬ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
![Доведенный до безумия [Gaslighted] - Линкольн Чайлд](https://cdn.chitaem-online.com/s20/8/2/2/8/3/82283.jpg)
