привозишь мне рогалики из Нью-Йорка и хранишь мои вещи, когда Шарлотта выбрасывает их из шкафчика, так что я дам тебе пароль и
один-единственный шанс все исправить.
— Удалять видео бесполезно. Оно уже разошлось. — Плечи Евы поникли. — И ты там просто танцуешь. Ты не сделала ничего плохого. А я сделала. — Она медленно подняла на меня опухшие красные глаза. — Это ужасно.
— Да. Это больно. — Я потянулась к Еве и сжала ее руку. — Это, понимаешь ли, реальная жизнь — то, что с нами происходит. Со мной, с Энн, с твоими друзьями, у станка, на сцене. А это… — Я многозначительно посмотрела на ее телефон. — Это сверкающий зеркальный зал, и, если слишком долго смотреть на то, как тебя воспринимают другие, твое представление о себе неизбежно начнет искажаться. Удали аккаунт, ну или отключи на время. Хотя бы затем, чтобы не жить на полу в шкафу у Лины.
— Но там же столько подписчиков, — прошептала она и прикрыла от меня телефон.
— Я просто предложила. — Я встала и отпустила ее руку. Скрипнул паркет. — Но, в отличие от меня, ты не можешь спрятаться и отлежаться. Соберись на прием, пока я схожу в душ и тоже соберусь, потому что мы должны помочь племяннице. Извинения — это гораздо больше, чем просто слова, Ева. Я дам тебе один шанс исправить то, что ты испортила, или, честное слово, разорву с тобой все связи. Поняла?
Она кивнула:
— Что от меня требуется?
Я взяла нашу фотографию и вздохнула:
— К сожалению, ничего для тебя нового.
Глава тридцать вторая. Алли
КэссидиФэрчайлд1: Они обе потрясающие танцовщицы. Надеюсь, они уладят дела семейные.
— Я уже сказал, как потрясающе ты сегодня выглядишь?
Сквозь тонкий зеленый шелк асимметричного платья я чувствовала теплую руку Хадсона. Мы шли по переполненной марине. Нам нужно было попасть на борт в ближайшие десять минут, иначе яхта отправится без нас.
— А я говорила тебе то же самое? — Я глянула на его костюм, восхищаясь тем, как пиджак сидит на широких плечах.
— Ребят, меня от вас прямо тошнит, — заметила Ева у меня за спиной, когда мы ступили на деревянный пирс.
— А меня тошнит от тебя, — парировал идущий рядом с ней Гэвин.
Я рассудила, что в качестве подкрепления двое лучше одного, и он согласился пойти вместе с Евой.
Хадсон предостерег брата взглядом. Я сосредоточилась на том, чтобы не застрять каблуком в щели между досками пирса. Мы направлялись к яхте, которую «Метрополитен» арендовал для сегодняшнего приема, и в толпе я замечала членов по меньшей мере четырех разных трупп со всей страны.
— Алессандра! — раздался незнакомый голос, и кто-то бросился к нам с лодки справа.
Я мертвой хваткой вцепилась в конверт из плотной бумаги, который дала мне Энн, и подвинулась, чтобы энергичная блондинка не столкнулась лоб в лоб с Евой. Где-то на задворках сознания возникло жуткое подозрение, что я ее знаю.
— Привет! — улыбнулась она и помахала. — Я Лайла Моррис из лос-анджелесской балетной труппы «Метрополитен». Меня выбрали судьей в жюри «Классики», но я обязана сказать, что ваше выступление было исключительным.
— Спасибо, очень любезно с вашей стороны.
Услышав ее имя, я заморгала. А когда до меня дошло, дыхание перехватило.
— Вы — ПуантЗападногоПобережья.
— Видели мой контент? — Она сверкнула мне улыбкой, которая погасла, едва ее взгляд упал на Еву. — Просто хотела сказать, что считаю вас одной из лучших в нашем поколении, и надеюсь, что у нас будет шанс поработать вместе.
— Забавно, а я готова поклясться, что вы называли ее претенциозной и высокомерной, — заметила Ева, невозмутимо сверля Лайлу взглядом.
Гэвин фыркнул, Лайла покраснела, и мы пошли дальше.
— Это было некрасиво, — пожурила я сестру.
— Знаю, — пожала плечами Ева.
Мы подошли к причалу с логотипом «Метрополитена» и увидели, что двигатели яхты уже урчат.
— Кажется, нам сюда.
— Боже, — пробормотал Гэвин. — Двадцатиметровая?
— Я бы сказал, под тридцать, — ответил Хадсон и положил руку мне на талию. — Ты уверена?
— Я никогда и ни в чем не уверена. — Мы подошли к трапу. Сердце бешено заколотилось. — Уверенность — это по твоей части.
Экипаж был слишком занят, готовясь отчалить, и наших имен никто даже не спросил. Мы взошли на борт огромной увеселительной яхты и оказались среди шумной толпы. Задняя палуба у маленькой шлюпки, кают-компания, верхняя палуба — люди были повсюду.
— Как думаешь, где он? — спросил Хадсон.
— Обычно в личной каюте на носу. — Я кивнула в ту сторону и двинулась через толчею.
Хадсон за талию оттащил меня с дороги у стайки детей в пиджаках с галстуками и летних платьях. Они пробирались к трапу на верхнюю палубу.
— Спасибо.
Я поднесла руку к груди, чтобы унять бешено колотящееся сердце.
— Здесь еще и дети? — спросил Хадсон, когда мы вошли в кают-компанию.
— Некоторые — учащиеся школы, — ответила я, на ходу кивая и улыбаясь коллегам. — В основном здесь те, кто сегодня вошел плюс-минус в пятерку лучших в своей возрастной категории.
— Джунипер заняла семнадцатое место, — с гордостью объявил Гэвин.
— Да, — с улыбкой подтвердила я.
Лучшая новость за день, если учесть, что мне пришлось побегать за Евой.
От группы солистов у бара отделился Эверетт.
— Алли! Готова отмечать? Мартини тут наливают шикарный. — Увидев Еву, он поморщился. — Сюда, я вижу, пускают кого попало.
— Будь с ней помягче, — сказала я. — У нее был тяжелый день.
— Она заслужила.
Он одарил Еву язвительной улыбкой, но тут раздался гудок.
— О! Отплываем. — Он поцеловал меня в щеку. — Ты же знаешь, он тебя ждет. Подписывай контракт и приходи на вечеринку.
— Сначала мне нужно кое-что уладить, потом приду, — кивнула я. — Не возражаешь, если Хадсон и Гэвин побудут с вами минутку?
Хадсон напрягся:
— Мы так не договаривались.
— Расслабься, — сказал Эверетт. — Бойфрендов не берут с собой на встречи по поводу контракта. Дай ей разобраться с делами, а потом сможете ретироваться, но только после того, как мы выпьем.
Хадсон посмотрел на меня, вопросительно вскинув брови.
— Выпьем, но сначала я хочу убедиться, что получу предложение о работе, — пообещала я.
Эверетт закатил глаза:
— Конечно, получишь. И если оно хоть немного похоже на мое, мы в шоколаде. Кажется, сейчас у него Джейкоб, но он вот-вот выйдет. Они там уже черт знает сколько. Тебе пора.
Как раз вовремя. Я повернулась к Хадсону.
— Он мне не нравится, — проворчал он, пока я поправляла ему галстук.
— А по-моему, ты в нем весьма сексуален. — Я потянула за галстук, Хадсон наклонился, и мы оказались нос к носу. — Если через двадцать минут
