в автокреслах, пересмеиваясь и обмениваясь впечатлениями от урока, а я не могу отвести глаз от своего мужа. Не замечаю, как безнадежно тону и растворяюсь в нем. Со мной всегда так происходит, когда мы вместе.
- Вить, нам куда-то надо заехать? – с трудом освободившись от его гипноза, удивленно осматриваюсь по сторонам.
- Да, можно сказать и так, - коротко отвечает, не вдаваясь в подробности.
Автомобиль плавно съезжает с трассы на проселочную дорогу. Снижает скорость, аккуратно двигаясь мимо небольших, одноэтажных домиков и простых построений. Ничего общего с элитным районом, где расположен наш дом, однако я с замиранием сердца узнаю местность.
Если свернуть направо, то мы выедем к реке, где любил рыбачить мой папа. В десяти минутах отсюда - деревянная беседка, построенная его руками. На секунду мне кажется, что Витя решил сделать мне сюрприз и еще раз посетить место, которое для меня так дорого. Однако мы проезжаем мимо развилки и направляемся прямо.
- Хорошо, как скажешь, Вить, - покорно опускаю голову, с тоской провожая знакомые пейзажи за окном. – Только учти, пожалуйста, что через пару часов у мальчишек тренировка по футболу, а после нее мы планировали заглянуть в торговый центр и подобрать им кое-что из одежды. Наши богатыри растут не по дням, а по часам, - оборачиваюсь на ребят и подмигиваю им.
- Ага, особенно Даня, - Леша не упускает случая задеть коренастого, крепкого брата.
- Поговори мне тут, - толкает тот его в бок. – Будешь мои вещи донашивать, мелкий.
- Мам! – возмущенно зовет меня Леша.
Наблюдая за детской перепалкой, я лишь шире улыбаюсь, украдкой смахивая со щек слезы умиления.
Мама.
Мальчишки так легко и свободно это произносят, будто с самого рождения ждали только меня. И твердо знали, что я их обязательно найду.
- Ябеда, - высовывает язык Даня. – Мам, скажи ему!
- Так, прекратите ссориться, - с трудом выдерживаю строгий тон, в то время как в груди разливается материнское тепло. – Вы у нас с папой оба самые любимые! Настоящие мужчины, - ободряю их, и они умолкают, довольно разваливаясь в креслах.
Чувствую, что Виктор боковым зрением следит за нами. Вижу, как уголок его губ дергается вверх, черты сурового лица смягчаются. Потеплевший взгляд скользит на нас, обволакивает любовью, которая не нуждается в словах, и возвращается к дороге.
Некоторое время едем в полной тишине, и я не выдерживаю.
- Значит, признаться, куда мы направляемся, ты не хочешь? – с легким укором говорю ему.
- Скоро сама узнаешь и все поймешь, - поучительно произносит Воскресенский, как наставник, отчитывающий нетерпеливую ученицу. При этом сжимает пальцы на руле до белых костяшек. Нервничает.
- Это надолго? – хмурюсь, открывая сегодняшнее расписание на планшете.
Размышляю о том, можно ли перенести вечерние занятия, но настырный солнечный зайчик скачет по лобовому стеклу, бьет в глаза, на секунду ослепляет меня, мешая фокусироваться на тексте. Приходится зажмуриться на миг и часто поморгать.
Взгляд вдруг цепляется за поблескивающие золотом купола.
- Надеюсь, что навсегда, - хрипло выдыхает Виктор и паркует машину во внутреннем дворике храма, где когда-то венчались мои родители.
*
* Мы на пороге финала. Скоро прощаемся. Если история понравилась, поддержать ее звездочкой/нравится можно ТУТ. Это очень важно для автора и Муза :)
Пока ждете финал истории, предлагаю вспомнить, как у Виктор и Лили все начиналось. Буктрейлер:
* * *
* * *
Мальчишки отстегивают ремни безопасности и, как только мы открываем им снаружи двери, высыпают из салона. Ныряют в вечнозеленую аллею из туй и елей. Даня мчится к деревянной скамейке, вскрытой лаком, а Леша прохаживается вдоль решетчатой ограды, увитой пожелтевшим плющом. Шустро изучив территорию и прогулявшись, братья встречаются у клумб с бархатцами и петунией.
Покосившись на меня, делают важный вид и прячут руки в карманы, чтобы удержаться от соблазна сорвать несколько цветочков. При мне они превращаются в ангелов, хотя я никогда не позволяла себя повышать на них голос или наказывать. Виктор не устает повторять, что это колдовство. Вот и сейчас он наблюдает за нами с доброй усмешкой, убеждаясь в своем мнении. С теплом и отеческой любовью смотрит на притихших сорванцов, а после переводит взгляд на меня, и на дне его черных зрачков разгорается другое пламя, окутывающее и согревающее.
Стою в распахнутом пальто, не обращая внимания на сырой осенний воздух, пронизывающий до костей. Не чувствую холода. Виктор молча подходит ближе, сдвигает развевающиеся на ветру полы, по одной застегивает на мне пуговицы. Принимаю его заботу, впитывая все эмоции, которые муж прячет в себе. Словно заразившись его нервозностью, сама начинаю волноваться и трястись, как в лихорадке.
- Что это значит, Вить? – снимаю с шеи шарф и перевязываю его так, чтобы прикрыть голову. Закрепив края ткани заколками у висков, вскидываю глаза на храм. Трижды перекрестившись, беру мужа за руку. - Зачем мы здесь?
- Я не добился благословения Софии Павловны, и вряд ли у меня это получится, - с горечью упоминает маму, и я прячу взгляд, чтобы он не заметил тоску в моих глазах. Знаю, Вите и так тяжело. Стараюсь делать вид, что все в порядке, и скрывать свою боль под светлой улыбкой. – Так как я терять тебя все равно не намерен, то решил договориться с твоим богом.
- Нашим, Вить, - шепчу с укором, смотря на него из-под полуопущенных ресниц.
- Как скажешь, Лиль, но в нашей семье ты душа, - обхватывает мои запястья, водит большими пальцами по коже там, где бьется пульс. - А я верю только в тебя, - заключает с ухмылкой, любуясь мной.
- Ты правда хочешь, чтобы мы обвенчались? – прямо спрашиваю, прищуриваясь недоверчиво и удивленно.
- Если ты не против, - насторожено отвечает, выверяя каждое слово.
- Сейчас? – хмурюсь, и Воскресенский напрягается, на доли секунды теряясь и обращаясь в каменного истукана.
- Так, сдаюсь, - выдыхает, опуская голову, будто предстает передо мной с повинной. - Признаю, что делать сюрпризы я совершенно не научен. Более того, я не
