class="p1">— Дошло, наконец! — всплеснула руками мама. — Я сделала всё, что смогла. Поэтому я умываю руки, но, если он на второй год останется, будет вам всем небо в ананасах!
— Почему в ананасах? — удивилась я.
— Потому, что ананас фрукт тяжёлый, как шарахнет по голове, мало не покажется.
Я кисло посмотрела на братца. Вот что с ним делать? То, что мама сказала мне им заняться, это просто акт отчаянья с её стороны. На самом деле она просто не знает, что ещё предпринять. Ведь если нанимать репетиторов, то тут дело одним учителем не кончится… Ещё одна проблема на мою голову, я и так ничего не успеваю, даже отдохнуть некогда. Ладно, хоть обувью разживусь…
Я открыла Кирюхин дневник. Э-ге-гей…
Единственная четвёрка стояла, только по алгебре. Оторвавшись от монитора, я мрачно посмотрела на брата. Кирюха на меня не смотрел, лишь только шумно сопел, хотя было в пору плакать.
— Ты в курсе что, если у тебя в следующей четверти не будет четвёрки по большинству предметов, ты на второй год остаёшься в седьмом классе?
— Угу.
— Что, угу? Как ты такое допустить мог? У тебя даже по литературе 2, ты читать то умеешь?
— Умею, — буркнул он.
— Странно, а по оценкам я бы такого не сказала, от двоек просто рябит в глазах. Ты мне скажи, ты что намерен делать?
— Повторять…
— Что именно? Почему домашку не делал?
Пожатие плечами.
— Так работать будем? К трудовым подвигам готов?
Тяжёлый вздох. Действительно, куда нам теперь деваться с подводной лодки.
Через полчаса, от домашнего обучения, я от бешенства разве что, по стенам не бегала, хотя очень хотелось.
— Да как тебя вообще в седьмой класс перевели??? — орала я. — Ты же элементарных вещей не знаешь! — подбежав к двери, крикнула в район родительской спальни: — Забирайте своё чадо! Он ваш сын, вы и долбайтесь с ним! Почему я должна страдать?
В дверях появилась хмурая мама:
— Потому что когда-то я так же, долбалась с тобой, а сейчас у меня сил на второго ребёнка уже не хватает.
— Ой, мама, ты про мой мнимый аутизм что ли вспомнить решила? — закатила глаза я. — Диагноз не подтверждён!
— Мнимый? — она изящно изогнула бровь. — Ты хоть представляешь, что мне пришлось вытерпеть? Скольких врачей мне пришлось оббежать, чтобы ты была на человека похожа? Хотя по мне от аутиста ты отличаешься лишь тем, что разговаривать можешь, во всех остальных сферах полный провал…
— Ну не совсем провал, — вклинился папа. — Но некоторые пробелы заметны.
— Ну спасибо, пап! — посетовала я. — Ты ведь всегда подчёркивал, что в заключительном анамнезе аутизм так и не смогли подтвердить?
— Что-о-о?! — мама круто развернулась, собираясь громко прояснить этот вопрос.
— И с каких пор, слово аутист это ругательством стало? — но меня уже никто не слышал, поскольку родителям было уже не до меня.
Я решила плюнуть на все, и забраться в сферу, но, когда очутилась в своей комнате, вспомнила о Кирюхе, который остервенело что-то чиркал в учебном планшете. Я заглянула ему через плечо. Почерк у него отличный, кстати! Из того, что прочитала в его работе, вырисовывается забавная вещь. Он не идиот!
— Ну и какого черта, ты тут столько времени тупое бревно изображал? — наехала него я.
— Я просто забыл, как это объясняли на уроках, а сейчас вспомнил, это просто оказалось!
— Вот поэтому надо делать уроки, балбес! Чтобы знания не вылетали из твоей бестолковой башки прежде, чем ты выйдешь из класса. Потому что когда приходит время контрольной или просто ответа у доски ты просто тупишь и пытаешься вспомнить…
Я посмотрела на братца, и поняла половину из сказанного он не услышал, а половину попытается тут же забыть, поэтому решила добавить более веский аргумент в наш разговор:
— Я сделаем проще, в 18.30, сразу после моего возвращения с работы, у нас теперь будет время проверки домашнего задания, и, если к тому времени оно не будет полностью готово, ты об этом пожалеешь.
— И что будет? — тут же набычился младший.
— Сначала я поставлю пароль на сфере, потом на компе, потом начну стирать твои аккаунты во всех твоих играх. Ты действительно хочешь знать, что я придумаю дальше?
Кирилл, как-то конвульсивно замахал головой, похоже, что внял моим словам.
— Завтра, к моему приходу домашка должна быть сделана, если что-то не сможешь сделать показываешь мне. Я рассказываю один раз, если ты не понял, значит в силу вступят штрафные санкции.
— Так если не понял, как же я сделаю то?! — взорвался Кирюха.
— Тебе один раз объясняют в школе, один раз ещё что-то объясню я, а дальше объяснять бесполезно, поскольку либо ты тупой идиот, либо просто не хочешь слушать. В любом случае сферы тебе тогда не видать.
— Ну и ты овца! — со злобой выкрикнул он и выбежал из комнаты.
— Через полтора часа мы встретимся, амиго! — крикнула ему вдогонку. — Мелкий засранец… — прошипела я. — Столько времени угрохать на такую фигню…
Я лежала на сеновале, и думала! Полтора часа небольшой срок, и я вообще сомневалась, стоит ли выходить отсюда, а то загрузят чем-нибудь, а мне надо подумать.
Четверть давно началась, и сейчас главное Кирюхе не получать двоек и получить максимальное количество пятёрок. План прост, но надо действовать на опережение. И поэтому надо донести до братца простую вещь, что двоек получать нельзя, совсем. У него куча пробелов в знаниях по всем предметам, но это не повод для расстройства, просто не надо ждать пока тебя спросят то, чего ты не знаешь, надо всегда отвечать то, что знаешь, или хотя бы показывать, что ты знаешь больше, чем есть на самом деле. Проблема мамы с Кирюхой в том, что он просто треплет ей нервы и при этом продолжает не учится, но я ведь, не мама, я и по башке треснуть могу. Вот поэтому на меня его и скинули. Ах, какое коварство!
Я подскочила, как ужаленная. Ладно! Ладно!!! Посмотрим, чья возьмёт!
За полтора часа, я успела только Дарье подсобить. Поскорее бы вернулся Клим, эта ежедневка стала меня напрягать своей обязательностью. А теперь, когда время поджимает, я даже до кузницы не добралась, а ещё и время тикает в квесте Ингвара и Янники.
Вернувшись в реальность, увидела нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу Кирюху, стоявшего в ожидании меня в комнате.
«Проходной двор!» — пробухтела я, выбираясь из сферы. Братец, быстро рассказал пройдённые темы по химии, литературе и русскому, показал исчёрканную плашетник с домашкой, удостоился вялой похвалы от меня.
— И теперь самое главное, —
