стороны здания; красивая черепичная крыша с декоративными узорами, что нависала над домиком, словно шляпка гриба; песчаная дорожка до двери; статуи кицунэ, стоящие то тут, то там; красные арки-тории…
Надеюсь, передать сюр представшего сооружения у меня вышло: то ли дом, то ли храм, то ли Европа, то ли Япония…
Впрочем, сюрреализм общей картины на этом не останавливался, и стоило бы упомянуть, что мгновением ранее этого здания перед нами попросту не существовало… а оно само находилось в бескрайнем травяном поле, словно красный прыщ на белоснежной коже! Настолько дом выбивался из окружения!..
— Здесь — конец нашего пути, — оповестила женщина и постучала в дверь. — Открывай, моя подруга, гости ныне у тебя.
— Ам-м… а нас действительно услышали?.. — тихо поинтересовалась я, так как голос моя спутница даже не собиралась повышать.
— У кицунэ тонок слух, — вновь добродушно улыбнулись мне.
И в этот же момент из-за дверей послышался шум и мат. Русский мат! За столько времени, проведённого вдали от родного мира, я, как оказалось, отвык от Великого и Могучего, потому что банально заслушался! Впору было начать записывать…
— Какую сволочь принесло ко мне с утра-пораньше⁈ — рявкнули самую безобидную из всего «спича» фразу, а после распахнули дверь.
Яростным пинком!
Громкий звук столкновения двери со стеной саданул по чувствительным ушкам наравне с поварёшкой и пустой кастрюлей, а к нам навстречу буквально вывалилась полуголая особа лет двадцати пяти, от которой пахло чем-то… непонятным: то ли новый уровень перегара — внешние признаки намекали — то ли особая химическая смесь всевозможных запахов.
Правда, не берусь это утверждать, так как нотки сего запаха мне, скорее, нравились, нежели вызывали неприятие. Да и вполне может быть, что это аура кицунэ на меня так пассивно воздействует — самой ауры я, конечно, не видел, но инстинкты оказались до боли красноречивы…
Ведь эта лиса — самый настоящий монстр, подавляющий своей незримой силой! И не спрашивайте, как я это понимаю! Мне подобное совершенно не мешает бояться за собственный зад… и испытывать некий трепет! О своих крайне нездоровых мыслях по этому поводу я даже думать не хочу! Чёртова течка!..
Тем не менее, первое впечатление о кицунэ портили её взъерошенная копна белоснежных волос, ниспадающих водопадом до щиколоток; заспанные глаза с огромными иссиня-чёрными кругами под ними; мятая, некогда изумрудная — не застёгнутая, прошу заметить — рубашка на пару размеров больше необходимого…
Впрочем, если отбросить в сторону потрёпанный и несколько нездоровый вид представшей передо мной девушки, то оставалась высокая кицунэ с фигурой, близкой к моей; белоснежными волосами; яркими глазами, которые я зачастую видел в собственном отражении; с огромными по сравнению с моими ушками, стоящими торчком, и не менее объемными хвостами, что тащились позади лисы…
На этом моменте захотелось возмущённо наорать на эту замарашку: «Как ты посмела так обращаться со своими пушистыми прелестями, дура⁈» Хотя в следующее мгновение до носа долетел сладковатый запах женского возбуждения — знаю не понаслышке — а взгляд прикипел к «тайному местечку» лисы с аккуратным и не менее ровным треугольником волос…
Так что уже на этой ноте можно было констатировать: «Я жива!..» Ибо жутко захотелось секса… К счастью, подобные мысли выбил возмущённый голос кицунэ:
— Хир-р-р-рой! Я тебя сейчас… — яростно взревела она, но, натолкнувшись взглядом на меня, резко изменила тон на приторно-сладкий. — Мать моя лисица, Хирочка, дорогая, золотце ты моё, где ты нашла такую лапочку⁈
И этот мечтательный голос заставил сделать шаг назад… к счастью, фокус внимания лисы несколько сбился, когда женщина, названная Хирой, назидательным тоном произнесла:
— Просила я тебя не раз — никаких имён, моя подруга!
— Хирочка, не будь букой и не компостируй в который раз мне мозги, ладно? Ушки вянут! — демонстративно прижала лиса обозначенные к голове. — Я тебе уже в миллионный раз говорю, что твои правила и предписания мне до одного места! Тем более, что создательница этого места — Великая Я! — гордо вздёрнула кицунэ подбородок, а после резко перевела взгляд на меня и чуть ли не промурлыкала, рывком приблизившись и приобняв меня. — Ну, и как же тебя зовут, лисёнок?..
— А-алекс… — проблеяла я, словно кролик перед удавом.
— Хирочка, она нравится мне всё больше и больше! А ну-ка пойдём за мной!
Я успела разве что пискнуть, как правая рука оказалась в мощнейших тисках, а меня самого буквально понесло вглубь дома! Я даже пола ногами не касался — летел аки птица! И собирал все косяки да стены по пути!..
Интуиция как-то в предвкушении молчала — не спрашивайте, как я это понял! — так что, чувствуя предстоящее испытание моей расшатанной психики, мне приходилось цепляться за всё, что попадалось под руку, орать благим матом и порой срываться на визг!
Как оказалось, испытание предстояло не шуточное…
Буквально влетев в какую-то комнату, кицунэ аккуратно метнула меня на просторную кровать с томно-красными шёлковыми простынями! Думать было некогда, поэтому, совершив в воздухе немыслимый кульбит, я смог-таки приземлиться на ноги, а не спину, и тут же рванул в сторону выхода, к столь желанной свободе!
Вот только входная дверь куда-то исчезла…
Моего секундного ступора с лихвой хватило, чтобы десяток белоснежных хвостов обвили меня, приятно щекоча открытые участки кожи и чуть ли не заставляя томно стонать, а после прижали к кровати!
Я, было, заметался и начал извиваться, стараясь выбраться из тисков, вот только девушка даже не почесалась — кицунэ, хихикая и напевая себя что-то под нос, рассматривала различные баночки с подозрительно-разноцветным содержимым!..
Яд! Опыты! Меня сейчас…
Не успели мысли толком раскрутиться, как к лицу прижали смоченную чем-то ткань, и я невольно вдохнул! Сознание на секунду покрылось дымкой и вернулось в норму, а затем…
Внезапно стена помещения разлетелась на куски, и внутрь, словно фурия, ворвалась встреченная мной ранее женщина! По мозгам дало присутствие огромной силы — до ушек донёсся сладостный стон, и по телу прошла горячая волна — а Хирой ловко подскочила к кицунэ и ударом руки вырубила мою пленительницу…
Лиса закатила глаза и осела на пол рядом с кроватью, выпустив меня из своей хватки… Второго шанса может и не представится!
C трудом и посильной помощью рук, трясущихся, как у эпилептика, я выпутался из обмякших хвостов лисы и ступил на божественно-мягкий ковёр — ворсинки изделия настолько приятно и невесомо касались кожи на ступнях, что у
