— Зачем тебе оно надо?
— Ну может быть, это поможет мне хоть как-то раскрепоститься и стать более уверенной в себе… И… Я смогу понять себя и свое тело…
— Чтобы понять тело, необязательно демонстрировать всем свои прелести.
— Я не собираюсь демонстрировать свои прелести.
— Все эти модельки только этим и занимаются. Не дай бог, тебя еще заставят с кем-то переспать, чтобы помочь тебе продвинуться по карьерной лестнице. Хотя я всегда говорю, что спать можно только со своим мужем.
— Господи, дед, ну какой же ты ворчливый! — возмущается Ракель.
— С кем ты там познакомилась в университете, раз тебя перестали смущать подобные вещи? Что за девочки там учатся? Была скромная и порядочная девочка без всяких неприличных мыслей. А теперь что с тобой стало?
— Вы слишком категоричны, — мягко вмешивается Серена.
— Вот чего я и боялся! Моя внучка попала в плохую компанию и начала думать о разврате.
— Да какой это разврат, дедуля? — недоумевает Ракель. — Что ты такое говоришь!
— Да уж… Я-то думал, на твоем факультете учатся порядочные девочки, которые не думают о таких вещах. Но кажется, сейчас молодежь совсем другая. Не то что раньше.
— Девочка ведь взрослеет, — уверенно говорит Серена. — Ее начинают интересовать более взрослые вещи. Неужели вы думали, что она никогда не узнает о сексе и не захочет лучше познать свое тело?
— Она еще маленькая, чтобы думать о сексе!
— Ничего не маленькая. Ваша девочка уже учится в университете, а не в школе.
— У нее на первом месте должна стоять учеба, а не гулянки с мальчиками.
— Послушайте, сэр…
— Дед, ну пожалуйста, позволь мне провести фотосессию, — с жалостью во взгляде умоляет Ракель.
— Нет! — восклицает Фредерик.
— Это всего лишь журнал для подростков. В котором пишут статьи о том, что может быть интересно парням и девочкам.
— Вот когда ты еще училась в школе, у тебя не было времени на всю эту дурацкую чепуху, — хмуро говорит Фредерик. — Ты не общалась с ребятами и благодаря этому думала только об учебе. Но стоило тебе наладить отношения с ребятами в университете, как они научили тебя всяким гадостям.
— Ну пожалуйста, дедушка, разреши мне пойти на ту съемку, — с жалостью во взгляде продолжает настаивать Ракель. — Я очень хочу попробовать.
— Хочешь, чтобы мне было стыдно за тебя?
— Тебе не будет стыдно, я обещаю.
— Прислушайтесь к своей внучке, сэр, — советует Серена. — Теперь она и сама этого хочет.
Фредерик замолкает на несколько секунд с тихим стоном медленно проводит руками по лицу.
— О, господи Иисусе, дай мне сил и терпения… — задумчиво произносит Фредерик.
— Пожалуйста, дедуся, пожалуйста… — тараторит Ракель, взяв Фредерика под руку и слегка потрясся ее. — Хочу-хочу-хочу-хочу!
Фредерик бросает взгляд в сторону и на пару секунд призадумывается. Хоть он буквально ненавидит модельный бизнес и меньше всего хотел бы, чтобы его внучка была с ним как-то связана, он с тревогой на душе все-таки соглашается уступить Ракель. Хотя в глубине души хочет верить, что это будет лишь временным баловством, которым юная девочка очень скоро переболеет.
— Хорошо… — спокойно произносит Фредерик. — Если ты так хочешь, то поступай как знаешь… Я не буду возражать, если ты хочешь сняться в том журнале.
— Правда? — округляет глаза Ракель. — Ты разрешаешь? Разрешаешь?
— Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Конечно, понимаю, дедушка… Мне правда интересно попробовать. — Ракель пожимает плечами. — Может, мне и правда понравится, и я захочу выбрать для себя другой жизненный путь.
— Я даю согласие только на эту съемку. Это не значит, что я разрешу тебе работать моделью.
— Сначала я просто попробую. А потом посмотрим.
— Мне все это не нравится. Но вижу, ты слишком упрямая и не передумаешь.
— Нет, не передумаю.
— Тогда я сдаюсь, — приподнимает руки Фредерик.
— Спасибо, дедуля, спасибо, ты лучший!
Пока Ракель мило целует Фредерика в щеку, Серена скромно улыбается, оставшись довольной этим разговором и фактом, что ей удалось убедить девушку сняться в профессиональной фотосъемке. Ну а пожилой мужчина продолжает бороться с чувством беспокойства из-за решения своей внучки и опасается, что все это вряд ли приведет к чему-то хорошему.
***
— Все еще думайте, что она не должна была связываться с модельным бизнесом? — спрашивает Наталия.
— Я всегда буду против ее работы в этом бизнесе. Да, я не запрещаю ей заниматься этим делом. Но буду с тобой честен, если ее карьера будет завершена, я всерьез обрадуюсь.
— Обрадуйтесь ?
— Да. Может, если ее дела будут плохи, то она все-таки решит вернуться к учебе и получить высшее образование. Решит найти себе другую работу и жить как обычный человек. Или познакомится с мужчиной, выйдет за него замуж и будет заниматься только домом, мужем и детьми.
— В любом случае вы не должны ни на чем настаивать. Ракель и так переживает, что вы постоянно давите на нее и напоминайте об учебе и необходимости выйти замуж и родить детей.
— Я тороплю ее с замужеством и рождением детей, потому что она может упустить момент. Жизнь слишком коротка, чтобы впустую тратить время. Надо действовать здесь и сейчас, дабы не пожалеть об упущенном моменте.
— Я прекрасно понимаю ваше беспокойство, но все-таки сейчас другие времена.
— Есть вещи, которые я никогда не приму. Например, тот факт, что девушки сейчас стали больше думать о себе и своей карьере. В мое время все их мысли были только о семье. Да, они могли учиться и работать, но ради семьи любая девушка была готова отказаться от своих целей.
— Ракель хочет встретить хорошего мужчину, с которым она проживет всю свою жизнь. Она не хотела бы разводиться по несколько раз в поисках идеального партнера.
— К тому же, меня пугает то, что она наотрез отказывается от свиданий. Например, ты продолжаешь проводить время с парнями даже после неудач и общаешься с ними. Но моя внучка даже думать об этом не хочет.
— Не давите на нее, мистер Кэмерон, — мягко советует Наталия. — Особенно сейчас. Сейчас у нее и так непростое время, а вы сделайте только хуже, если будете навязывать ей свои интересы.
— Я никогда не навязывал ей свои желания, хотя и всегда напоминаю о том, что мне хотелось бы для нее совершенно другой жизни.
— Самое главное, чтобы Ракель была счастлива.
— Сейчас она может стать счастливой, только если Терренс МакКлайф прекратит издеваться над ней.
— О, сомневаюсь, что он остановится…
— Это только начало . Пока люди верят ему и смакуют подробностями, Терренс будет говорить-говорить-говорить.
— Господи, неужели так плохо быть добрым человеком с золотым сердцем? Ракель всегда была невинным ангелочком и еще никому не причинила никакого вреда!
— Ах, Наталия… — тяжело вздыхает Фредерик. — В нашем жестоком мире нельзя быть добрым.
Фредерик на секунду бросает взгляд на свои руки.
— Обязательно найдется кто-нибудь, кто захочет обвести тебя вокруг пальца и погубить тебя за твою же доброту, — добавляет Фредерик.
— И это обидно , — тихо произносит Наталия.
— Мне неприятно говорить это, но что правда, то правда. Даже если тебе совсем не хочется быть жесткой, иногда это необходимо, чтобы выжить в этом мире.
— Я знаю… Хотя до сих пор задаюсь вопросом, почему в жизни все так сложно. Почему люди бывают слишком бессердечными и эгоистичными и могут позволить себе оскорбить и подставить человека.
— Жизнь как лотерея: повезет не каждому! Тот, кто не успел получить все, проиграл. А кому повезло – забирает приз.
