– Не совсем, – ответил я и поделился с ним своими мыслями о том, что хотя у меня не было никаких доказательств, но в этом аннулированном процессе везде ощущалось влияние Голубоглазого Дьявола.
– Ни фига себе, – вскричал Одержимый, – вы действительно так думаете?
– Да. У меня нет никаких доказательств, но… не знаю, вы видели, каким спокойным, уверенным в себе и собранным был Гаито? Он выглядел просто самодовольным, а Гаито вообще-то совсем не самодовольный. Он вообще-то очень скромный человек. Может быть, я сошел с ума, но мне все это показалось крайне странным, особенно тот присяжный: ему все было неинтересно, он ведь уже принял решение.
Одержимый согласился со мной – как и Алонсо, которому я сообщил свои соображения через несколько минут, когда мы втроем разговаривали по селектору. Но доказать это было невозможно, и Алонсо отказался заниматься расследованием, решив, что оно все равно обречено на неудачу. Кроме того, он ведь вообще-то не то чтобы потерпел окончательную неудачу, роспуск жюри просто означал, что Гаито снова будут судить, что и произошло через шесть месяцев.
А за эти полгода, с декабря 2000 года по май 2001-го, я потратил почти все деньги и исчерпал все свое терпение по отношению к Мисс КГБ. Я был уверен, что она презирает меня так же сильно, как я ее. К несчастью, я никогда не умел разрывать отношения, и, похоже, ей это тоже не удавалось. Поэтому мы все еще были обручены и тратили свое время на раздраженный секс и шумные ссоры, возникавшие из-за столь же важных вопросов, как фальсификация высадки на Луне.
Увы, на этот раз Гаито посадили, и присяжным понадобился всего один день, чтобы вынести вердикт. Я был дома, когда пришла эта новость, и в этот момент почувствовал себя самой ничтожной дрянью на земле. Я предал друга, который теперь почти на десять лет пойдет в тюрьму, потому что он-то предавать друга отказался.
А Дэнни между тем уже сидел в тюрьме, и ему даже не дали возможности выступить свидетелем на втором процессе. Его арестовали во Флориде по не связанному с основным делом поводу – что-то связанное с жульническим телефонным маркетингом и продажей спортивных сувениров, – поэтому Глисон засадил его еще в начале апреля.
Когда пришло лето, я потратил оставшиеся у меня денежки на детей. Мне это казалось правильным, так как они в любом случае были единственным хорошим в моей жизни. И когда, прощаясь с ними в День труда, целовал их, то с трудом сдержал слезы, потому что знал, что теперь долго их не увижу. Алонсо сдержал свое слово, добился освобождения меня из-под домашнего ареста и разрешения ездить в Калифорнию – но я уже не мог себе позволить таких путешествий.
Но вскоре, однако, все изменилось.
Глава 28
Возрождение из пепла
Прошло меньше недели после 11 сентября, и, пока страна готовилась к войне, моя полоса неудач в конце концов завершилась. Я сидел у телевизора, когда неизвестно откуда появился мой старый приятель и начал просить у меня совета о чем-то, что он называл «бум рефинансирования».
Ставки ипотеки только что упали до рекордно низкой отметки, и американцы массово занялись рефинансированием своих кредитов.
– Ты можешь быстренько оказать мне услугу? – спросил он.
– Конечно, – ответил я, – в чем дело?
– Я хочу, чтобы ты написал мне сценарий для дозвонщиков. Сейчас телефонный маркетинг, связанный с рефинансированием, может принести целое состояние.
«Интересно», – подумал я, но дальше не пошел. Я в тот момент уже настолько разуверился в своей удаче и был в таком тяжелом состоянии, что пропустил его слова мимо ушей.
– Хорошо, – ответил я, – расскажи мне про свой бизнес, и я сегодня же вечером напишу тебе сценарий.
И тут он начал подробно рассказывать мне про рефинансирование.
Это было просто и элегантно. Практически все домовладельцы в тот момент выплачивали от восьми до десяти процентов по ипотеке, а сегодняшняя ставка не достигала даже шести процентов. Поэтому ипотечному брокеру нужно было только оформить для клиента новый кредит (с более низкой процентной ставкой), чтобы клиент мог выплатить старый, и тогда ежемесячные выплаты клиента по ипотеке сразу резко снижались. Конечно, для этого требовалось произвести некоторые мелкие расходы – так называемые ипотечные издержки, но их можно было покрыть за счет новой ипотеки, взяв на этот раз кредит чуть больше старого, и таким образом заемщик не нес никаких дополнительных расходов. Мало того, ипотечные расходы оказывались настоящей мелочью по сравнению с долгосрочной экономией, которая могла в зависимости от размеров кредита составить сотни тысяч долларов.
– Хм, – пробормотал я, – похоже, что это очень просто. А у тебя есть наводки, кому звонить?
– Да, я купил список домовладельцев, выплачивающих восемь и больше процентов по кредиту. Говорю тебе – это простейшая штука!
– Отлично, – сказал я, – через несколько часов пришлю тебе сценарий.
А потом, как будто мне это только что пришло в голову:
– Знаешь, пришли мне какие-нибудь контакты, чтобы я их протестировал и посмотрел, как это работает.
Вот так все и началось.
Он прислал мне по мейлу контакты, я написал сценарий, и во время одного из первых моих звонков некая очень взволнованная гаитянка перебила меня на полуслове и закричала: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! Когда вы можете приехать и оформить все бумаги?»
Да хоть сейчас! – подумал я. Но я не хотел показаться отчаявшимся торговцем и ответил:
– Знаете, кажется, я завтра буду неподалеку от вас, – тут я посмотрел на ее адрес и увидел, что она живет в той части Бруклина, которая называется Бушвик, в опасном районе. Как я могу оказаться в этом месте? Какое придумать приемлемое объяснение?
– Я буду заниматься рефинансированием одного из ваших соседей, – быстро сориентировался я, – могу заехать к вам около полудня. Это подойдет?
– Отлично! – ответила она. – Приготовлю вам закусить.
На следующий день я приехал в квартал в восточном Бруклине, напоминавший зону боевых действий. Удивительно, каким храбрым может стать человек из-за нехватки денег. Дом этой женщины оказался двухэтажной трущобой на мрачной улице с двусторонним движением. Снаружи он был похож на наркопритон. Внутри пахло рыбой и плесенью. Здесь было по меньшей мере двенадцать квартир, битком набитых выходцами с острова Гаити.
Она усадила меня за свой пластмассовый кухонный стол цвета детской неожиданности, сразу же стала угощать бобами, рисом и вареной рыбой и отказалась обсуждать со мной ипотеку, пока я все не съем. Все это время я слышал жуткие вопли, доносившиеся из одной из спален на верхнем этаже. Было похоже на плач маленького ребенка.
– Там все в порядке? – спросил я с вымученной улыбкой.
Она медленно и уверенно кивнула, как бы говоря: «Все идет как нужно», а потом ответила:
– Это мой внук, у него высокая температура.
Температура? Что она хочет этим сказать? По ее тону можно было предположить, что тут замешаны какие-то козни сверхъестественных сил.
– Очень вам сочувствую, – грустно сказал я, – вы вызывали доктора?
Она отрицательно покачала головой:
– Ему достаточно моего лечения.
У меня мурашки побежали по спине. Эта женщина явно не училась на врача, она была ведьмой-целительницей, из тех, кого на Гаити называют мумба. Как бы то ни было, когда мы с Мумбой, наконец, перешли к делу, то я меньше чем за тридцать минут получил 7000 долларов комиссионных и сэкономил ей триста долларов в месяц. Или по крайней мере попытался сэкономить. В результате получилось не совсем то, чего я ждал.
Мумба одарила меня широкой улыбкой, продемонстрировав свой золотой передний зуб, а потом сказала:
– Джордан, мне по фигу, какая у меня ипотека, я просто хочу получить кое-какие наличные, – тут она мне подмигнула, – понимаете, хочу сделать небольшую заначку? У вас никогда не возникало желания потратить немножко денег?
Ее звали Тельма. Я улыбнулся и чуть не сказал ей: «Знаете, Тельма, однажды я до того подсел на кваалюд, что решил приделать к своей яхте взлетную площадку для своего гидроплана».
Но вместо этого я сказал лишь:
– Сколько наличных вы бы хотели получить, Тельма?
Ответ Тельмы, как я скоро понял, был типичным для многих американских домовладельцев, у большинства из которых постепенно возникала задолженность по выплатам за ипотеку и возникала угроза лишиться недвижимости. Тельма просто сказала:
– Послушайте, Джордан, добудьте мне, блин, как можно больше налички, и мне начхать, придется ли мне платить те же проценты, что раньше, или другие. Я просто хочу сделать ремонт в доме и поехать в разные экзотические места, купить новую швейную машинку, и телевизор с плазменным экраном, и двухмоторный катер, а потом я хочу покрыть все задолженности на своих кредитках, чтобы я смогла еще шесть месяцев ими пользоваться, а потом опять все рефинансировать.
