не подумав, или сделать что-нибудь не то, лучше я поеду вместе с ним. Если что-либо случится, то я, хотя бы, постараюсь все объяснить и сразу разрешить неловкость. Мне так будет спокойнее, и я не буду грызть себя, что пустил все на самотек. И, потом, — Ясмин улыбнулся, — мне тоже очень интересно посмотреть на настоящий оазис! А то я на Сабахе видел только кусочек пустыни, пока меня везли сюда, и все!
— Как интересно, — Айдан повел глазами по сторонам и увидел множество горшков стоящих вдоль стены. В них все росло, зеленело и местами цвело. — Это прямо чудо! Кто бы мне сказал раньше, что такое возможно! — жада откинулся на подушках и, покручивая в тонких пальцах пустую чашку, проницательно смотрел на омегу, который сидел с лицом игрока в покер. — Вначале появляется омега, который заставляет цвести пески, а потом моему сыну вдруг срочно требуется его совет по состоянию почвы в оазисах, в которые не ступала нога омеги… Мне очень хочется посмотреть, … на эти оазисы, так что я ни за что не пропущу это зрелище!
========== Поездка ==========
На следующий день во внутренний двор заехал большой багги. Ясмин объяснил Азизу с Гасаном, что надо сделать. Одна мысль о том, что сиятельные омеги выедут из стен дворца без прислуги, вызвала шок у всех! Как можно! А кто будет заботиться о них? Исполнять их капризы по дороге? Альфы не сумеют сделать все, как надо! Дэйчи с трудом отбился от необходимости везти с собой шатер, предназначенный для того, чтобы омегам было, где перекусить и отдохнуть во время пути. Ну, теперь понятно, почему выезд с омегами такой геморрой для альф.
После долгих препираний и уговоров Гасан, наконец, приступил к работе. Пришлось согласиться, чтобы в багги установили несколько сидений для прислуги. Ясмин только махнул рукой, похоже, местные сами знали, что для омег лучше и спорить с ними было бесполезно. К концу дня сияющий Азиз позвал Ясмина посмотреть, что у них получилось. Дэйчи оставалось только, кусая губы, хвалить, хотя хотелось или покричать, или посмеяться. Во дворе стоял гибрид цыганской кибитки и дорожного экспресса.
Все, кроме водительского места, было задрапировано тканью с кистями и бубенцами (чтобы отпугивать злых духов), внутри все сидения тоже были украшены по местным канонам красоты, кроме этого четыре сидения были переделаны так, чтобы можно было ехать полулежа. Рядом с сидениями для омег была натянута темная ткань, через которую можно было смотреть на улицу, оставаясь невидимым снаружи.
Салах осмотрел убранство багги, обратив особое внимание на то, чтобы ткань была не прозрачна, а сиденья удобны, и одобрил новую омеговозку. И хотя повозка была уже готова, она все равно осталась стоять во внутреннем дворе без движения. Айюб и Салах воевали на заседании Дивана. К эмиру пришли богатые люди города и ортодоксальные священники. Они требовали, чтобы Айюб запретил торговлю с неверными. Их раздражал шум, который устраивали туристы, им не нравилось, что торговцы раз за разом становились все богаче и нахальнее. Но больше всего их раздражала вечерняя школа Вилена!
Если туристы приезжали и уезжали, то в школе Вилена каждый день после вечернего намаза собиралась толпа народа! Непонятно, зачем взрослым людям учится читать? Они ведь прекрасно жили и работали без всего этого? И ладно бы, если бы они учились читать Коран как в школе при мечети. Но ведь они читают глупые книги о мальчике и птичке, или о девочке и котенке. Зачем учится читать, если ты читаешь не Коран?
Совещания в Диване были жаркими и продолжительными. Айюб рассказывал об исполнении заветов Ошая, Салах ‒ о необходимости перемен, а визирь рассказывал о новых возможностях, которые открывались с введением экономики, о пополнении казны налогами. Люди слушали, кивали головой и соглашались: Свет Ошая в домах это хорошо! А туристы ‒ плохо!
Город будто с ума сошел! Ремесленники работают и днем, и ночью! Теперь в каждом доме есть светильник и под его светом все работают до зари. За работу посадили всех мужчин и женщин, даже дети не бегают по улицам, все сидят за изготовлением сувениров! Теперь свет Ошая есть в каждой лавке, в каждой мастерской! Разве так должно быть? Разве возможно, чтобы в доме у любого ремесленника было так же светло, как и в доме богача?
Салах приходил в спальню поздно вечером уставший и злой. Дэйчи, как Шахерезада из сказки, вначале отлюбив и обласкав своего альфу, начинал деликатные расспросы, что сегодня расстроило супруга? Салах жаловался на тупоумие богачей, не желавших принимать новое, и упертость ортодоксальной знати. Салах не понимал, как можно противится желанию людей учиться, познавать новое? Салах утверждал, что 750 стихов Священного Корана (это почти одна восьмая часть книги) увещевает верующих изучать природу, наилучшим образом использовать разум и обретать знания для осмысления жизни в обществе! И противиться желанию людей учиться, это все равно, что идти против самого Корана!
Ясмин, устроив голову Салаха на своей груди и мягко перебирая его волосы, объяснял ему что, скорее всего, то, с чем пришли люди к эмиру, не истинная причина возмущения. Это, как айсберг в океане, когда на поверхности видна только самая верхушка, а сама проблема кроется в глубине вод. Надо копать глубже, чтобы найти первопричину, почему такое вообще началось.
На второй день препирательств в Диване договорились до того, что богачи боятся, что теперь будут не самыми богатыми в городе. А священники просто злятся, что свет провели во дворце, а дальше эмир взялся освещать город. А как же мечети? Что, теперь самим платить за батареи и свет? И почему эмир отпустил Марка к Саиду, пока в городе еще столько работы для него? Но что бы то ни было, туристы зло, их надо выгнать из города! От иноверцев одни только неприятности!
Айюб улыбался, слушая, как его сын говорит фразами, в которых слышны интонации Ясмина. Само построение предложений, логичность доводов, все говорило о том, что Салах обсуждал все это с омегой, и тот высказывал свое мнение. За всеми этими высказываниями чувствовался жизненный опыт, которого у сына просто еще не могло быть. Как бы ни был умен его сын, он все еще слишком юн для подобных логических выкладок. Было бы понятно, если бы все это говорил взрослый Саид, но никак не Салах, который только-только перешагнул первый рубеж своего взросления!
Когда люди, загнанные в угол логикой Салаха, вдруг
