Михаилу нужно было посоветоваться, нужен был диалог. Он думал о Петре, но недавняя холодность не предполагала скорого примирения. Определенно, Миша нуждался в друге больше, чем тот в нем. Потом он подумал о матери, но тут же отогнал эту мысль. Следующим в списке оказался Дэнис. Когда в проеме двери появилась кукла Марка, Михаил шлепнул по столешнице и воскликнул: – Вот ты-то мне и нужен! Марк немного ошарашено, с усмешкой раскрыл ладони и присел за длинный стол у бюро. – Ты не рассказал, как прошла беседа с Ириной, – напомнил Михаил. Директор
LPC
понял, что собеседник решил начать издалека, но послушно отвечал: – Если бы я не знал, где ты ее нашел, я бы спросил: “Где ты ее нашел, Миша?!” – Эмм... этого положительная или отрицательная оценка? – Положительная. Она еще вчера улетела в Рын-пески. – Нужен кто-то... кого можно назначить ответственным за эту группу. – Например, ты. Мы говорили об этом. – Я не могу, ты же понимаешь. Даже если бы в “Живом проекте” все было в порядке... – Мы говорили об этом и ты обещал. – Я обещал не это, Марк. Нужен человек на место, на станцию. Ответственный и умный администратор, правильный человек, на которого можно положиться. Свой человек. – Ты. – Марк, перестань! – Липа, закрой дверь! – Марк выслушал ответ поисковика об ограничении его полномочий в кабинете президента и воспользовался собственным интерфейсом, чтобы закрыть дверь... почти физически. – Миш, выйдя из твоего кабинета, я прикажу Паше усыпить эту партию проводников. Он послушается меня беспрекословно, ты это знаешь. Ты никогда не найдешь его, а Пашка не будет печалиться по поводу окончания своей карьеры в
LPI
. Если посчитаешь невозможным наше дальнейшее сотрудничество, я тоже уйду. – Марк, я не собирался переезжать в Рын-пески. И у меня здесь мать, не забывай. – С матерью ты можешь видиться не реже прежнего! Что тебя на самом деле здесь держит? Что конкретно предложил Гото? – Выпуск андроидов с функциями техников, пилотов и солдат. – Техников понятно, с пилотами не получится – это просто для отвода глаз. Ты знаешь, что ему на самом деле нужно. Михаил подошел к окну и присел на место Петра. Он думал о том, что им всем на самом деле нужно, и понимал, что упустил очень важную деталь. Она все время была на виду... и все время ускользала. Только начав работать в “Живом проекте” Михаил проанализировал карту сбыта клонов и выделил с три десятка ключевых точек, осуществлявших регулярные закупки. Это были самые надежные партнеры: с идеальной дебиторкой, никогда не имевшие претензий к подготовке клонов, что уже было странно. Виды деятельности каждого из тех предприятий были стандартны и привычны. Все было в порядке, кроме ужасающей смертности: поддерживающей постоянный поток клонов в эти компании, а денег – в “Живой проект”. Официально списав первый мастер-образ солдата, Михаил сохранил Славе жизнь и обеспечил занятием. Первый год жизни живого проекта “на воле” был посвящен расследованию выходящей за все статистические нормы смертности на предприятиях, составляющих добрую половину оборота “Живого проекта”. То, что узнал Михаил, сначала вызвало рвотные позывы, а затем заставило безоговорочно прекратить сотрудничество с этими компаниями. Это лишило его не только половины доходов, но и вызвало бурную реакцию представителей “Руси” и мировой общественности. Масштаб разразившегося скандала удивил Михаила, но в течение недели все обсуждения выходки молодого Королева были свернуты, а через месяц в сети не осталось ни одного упоминания о фигурировавших в этой связи компаниях. Тогда Михаил понял, что столкнулся с силами сколь неведомыми, столь и опасными и предпочел благоразумно молчать. А потом показавшаяся дерзкой, а потому вдвойне заинтересовавшая Михаила идея Крышаева о дублировании для госкорпорации NA договора на разработку солдата получила неожиданное одобрение и поддержку. Все было слишком просто и слишком быстро. Даже игнорирование факта дублирования договора “Русью” должно было насторожить Михаила, но не насторожило. Величайшим в мире государственным образованиям понадобились люди, смерть которых закономерна и несущественна, а потому априори не будет вызывать глупых вопросов и ненужных расследований. Величайшим и не очень государствам в количестве армейских образований требовалось мясо. И дав молодому главе “Живого проекта” столь желанную финансовую победу, все успокоились. До поры, до времени. Михаил вспоминал, что предшествовало взрыву Океана-3, и неожиданная ясность ослепила его. Спусковым механизмом стало увольнение людей Крышаева. На тот момент крестный и стоящие за ним люди, если кто-то на самом деле за ним стоял, потеряли оперативную власть над холдингом... над всем холдингом, включая станции и лаборатории, заводы и холодильники, клиники и склады. Внедрить новых сотрудников не составило бы труда, не стань во главе СБ Григорий – новый человек, ради завоевания доверия нового шефа готовый подтвердить свою компетентность и верность. Тогда и понадобилось посадить главу “Живого проекта”. Никто и подумать не мог, что с одной стороны алчный, а с другой – боготворящий свою собственность, Королев откажется от выгодного контракта на сторону и рискнет собственной станцией. Все пошло не так... и потребовалось поставить непокорного мальчишку в угол и заключить брачный контракт с его матерью, фактически заполучив физический контроль над ней и домом, из которого она практически не выходила. Потребовалось засадить его в долговую яму, что успешно реализовал Пэттинсон. Потребовалось запугать партнеров
LPI
и оставить Михаила один на один с тонущим направлением, потому что вытаскивать “Живой проект” цели не было. Нужно было опустить направление до самого дна, а вместе с ним и не желающего отдавать бразды правления в умелые руки госкорпорации Михаила, так опрометчиво и недальновидно поддерживаемого матерью, рискующей потерять из-за этого не только компанию, но и сына. У него все еще был шанс остаться во главе
LPI
. Нужно было лишь позволить “Руси” назначить нового Генерального директора “Живого проекта”. Что ж... Марк прав. Михаил на самом деле все это время подспудно понимал, что им на самом деле нужно. Но позволить получить им это значило перестать быть человеком, стать такой же тварью. Итоговый отчет Славы содержал всего три слова и терабайты доказательств. В эту минуту те три слова загорелись перед взглядом Михаила в новом свете всесторонней поддержки, включавшей фактическое игнорирование “Русью” его сотрудничества с Пэттинсоном. “Они их едят”. – Ты просил совета, я дам тебе совет, – продолжил Марк после затянувшейся паузы. – Начинай банкротить “Живой проект”. Михаил молчал, будто не слышал коллегу и друга. Отвернувшись к окну, он спрятал руки в карманах. Марк не видел, что хозяин кабинета зажмурился. Через час на экране в гостиной родительского особняка Михаил демонстрировал матери графики и подводил итоги. У него был миллион доводов “за” и он знал единственный довод “против”, к которому должна была апеллировать Лариса Сергеевна. – Это дело твоего отца! Это будущее человечества! Это прорыв, исключительность, величие! Он молчал, давая матери время справиться с весом произнесенных фраз. – Я поверить не могу, что ты всерьез предлагаешь обанкротить “Живой проект”! – Сегодня это убыточный бизнес, через месяц, как только постановление вступит в силу, он станет губительным для
LPI
и потянет холдинг ко дну. – Неужели ничего нельзя сделать? Можно, – подумал Михаил, – начать выпускать андроидов с Toshiba Robotics. Вслух он ответил следующее: – Для того чтобы спасти “Живой проект” в том виде, в каком создал его отец – нет. Твои дружки уничтожили саму возможность выживания. Настало время отрубить гангрену, иначе мы потеряем значительно больше. – “Русь” может дать нам субсидии на восстановление после выхода постановления. Михаил засмеялся, но тут же оборвал смех. – Мама, а кто, по-твоему, сделал это с “Живым проектом”? – Ты же должен вернуть долг. – Мама, это не те деньги. Да, это много, но совсем несерьезно. Мы начинаем процедуру банкротства. – А имущество? – У меня есть подозрение, что нам не станут мешать выкупить имущество оставшимися компаниями. Кроме того, есть еще один игрок, который не позволит оборудованию и мощностям “Живого проекта” покинуть
