Наступил ли уже полдень? Вряд ли. Я услышал тихий отдаленный гул. Неужели опять где-то началось сражение? А может, надвигается гроза и вскоре хлынет ливень, как в Городе Призраков.
Нет, жара нарастала, обдавая нас неумолимыми сухими и знойными волнами. Астиза немного поплакала, но потом затихла. Я молился, чтобы она потеряла сознание. Я и сам ждал того же, блаженного медленного соскальзывания в смертельную бессознательность, но пустыня, похоже, хотела наказать меня. Температура неуклонно повышалась. Гореть начал и мой подбородок. Зубы поджаривались в деснах. Распухшие глаза закрылись.
Потом я увидел пробежку какого-то мелкого создания.
Черная маленькая тварь. Я мысленно застонал. Солдаты рассказывали мне, что укусы скорпионов ужасно болезненны. «Словно в вас одновременно вонзились жала сотни пчел», — говорил один из них. «Нет, нет, — возражал другой, — такое ощущение, будто к коже прижали раскаленный уголь!» А третий заявлял: «Скорее уж брызнули в глаза едучей кислотой! Или размозжили большой палец ударом молота!»
Суета вокруг нас стала оживленнее. Очередная тварь. Скорпионы то приближались к нам, то убегали. Я не слышал никаких звуков, но они, казалось, собирались в стаи, как волки.
Оставалось надеяться, что их нападение не выведет из обморочного состояния Астизу. Я упорно молился, призывая все свое мужество, чтобы не закричать. Странный гул становился громче.
Одно членистоногое существо уже подобралось совсем близко, с такого расстояния оно казалось моему ослабевшему зрению чудовищным, как крокодил. Оно словно созерцало меня, инстинктивно оценивая своим тупым и холодным крошечным мозгом, гожусь ли я в пищу. Его загнутый хвост подергивался, как будто прицеливаясь. И потом…
Смертельный удар! Я отпрянул, насколько позволяло мое скованное положение. Скрыв из виду черную тварь, перед моим носом опустился пыльный башмак. Он повертелся на месте, закапывая скорпиона в песок, а потом я услышал знакомый голос.
— Клянусь бородой Пророка, ты никогда не умел избегать опасностей, Итан!
— Ашраф? — Из моего горла вырвался лишь невнятный хрип.
— Я дожидался, пока ваши мучители уберутся подальше. Жарковато, знаешь ли, загорать в пустыне! И опять вы оба попали в ловушку, только нынче видок у вас гораздо хуже, чем в последний раз, когда я вызволил вас из плена. Жизнь так ничему и не научила тебя, американец!
Возможно ли такое чудо? Мамелюк Ашраф сначала попал ко мне в плен, потом стал моим другом, и мы сбежали из Каира и отправились освобождать Астизу. Второй раз он спас нас во время перестрелки на берегу Нила, выдал нам лошадей и, пожелав доброго пути, вернулся к партизанским войскам Мурад-бея. И вот теперь он вновь нашел нас? Может, сам Тот направил его нам на помощь?
— Я давно следил за вами, сперва в Розетте, а потом по дороге сюда. Меня удивило, зачем вы вырядились как феллахи, разжившись ослиной тележкой. А теперь, выходит, франки решили похоронить вас заживо? Тебе, Итан, надо получше выбирать друзей.
— Аминь, да будет так, — умудрился пробормотать я.
Я уже слышал благословенное шуршание лопаты, выкапывающей меня из песчаной могилы.
О последующих событиях у меня сохранились весьма смутные воспоминания. Слышанный мною гул вызвала скачка конного отряда хорошо вооруженных мамелюков. Вода, болезненно вливавшаяся в наши распухшие глотки. Улегшийся верблюд, к спине которого нас привязали. Потом покачивание на его спине, когда мы двинулись в путь на заходе солнца. В памяти также маячил какой-то оазис и сон в драной палатке, восстанавливающий наши силы. Наши покрасневшие головы покрылись волдырями, губы растрескались, а глаза превратились в щелочки. Полная беспомощность.
И опять нас привязали к спине верблюда и повезли дальше в пустыню, к тайному лагерю Мурада, извилистые пути к которому вели во всех направлениях, кроме северного. Там женщины смазали нашу обгоревшую кожу, а еда постепенно укрепила нас. Ощущение времени по-прежнему оставалось туманным. Если бы я смог забраться на вершину ближайшего бархана, то увидел бы лишь вершины далеких пирамид. А за ними скрывался Каир.
— Как ты сумел найти нас? — спросил я Ашрафа.
Он уже поведал нам о мамелюкских набегах и сражениях, изрядно досаждавших французам.
— Сначала до нас дошли слухи, что один кузнец, аж из самого Иерусалима, интересуется судьбой Астизы, — сказал он. — Я удивился, но потом узнал, что ты исчез, и догадался, откуда ветер дует. Потом Ибрагим-бей сообщил нам, что граф Силано отправился на север и исчез где-то в Сирии. Дальше произошло много разных событий… Наполеону дали отпор в Акре, но ты не вернулся с ним в Каир. Поэтому я предположил, что ты перешел на сторону англичан, и решил разыскать тебя в ходе вторжения турецких сил. И конечно, мы увидели, как загорелась Розетта, а потом я выследил вас двоих в запряженной ослом тележке, но французская конница находилась в опасной близости. Поэтому пришлось подождать, пока вас закопают, но в итоге французы убрались отсюда. Вечно мне приходится спасать тебя, мой американский друг.
— Вечно я буду у тебя в долгу.
— Нет, если вознамеришься отправиться в новое путешествие, а я подозреваю, что неизбежно отправишься.
— В какое это путешествие?
— Нам только что сообщили, что Наполеон вышел в море, захватив с собой графа Силано. Ты ведь собираешься остановить их во Франции. Наши служанки рассказали мне о загадочных знаках на спине твоей спутницы. Что за боевая раскраска?
— Эти древние письмена помогут нам прочесть украденную Силано книгу.
— Эта краска легко отлетит, но есть способ продлить жизнь вашей письменности. Я велел нашим женщинам сделать кашицу из хны.
Желто-красную хну, получаемую из листьев лавсонии, арабки использовали для украшения своих тел затейливыми узорами, похожими на временные татуировки.
Когда они завершили свою работу, спина Астизы приобрела экзотически красивый вид.
— А стоит ли вообще читать эту книгу? — спросил Ашраф, провожая нас в дорогу.
— Если окажется, что не стоит, ее тайна умрет вместе со мной, — сказала Астиза. — Теперь я стала Розеттским ключом.
ГЛАВА 26
Мы с Астизой высадились на южном берегу Франции одиннадцатого октября тысяча семьсот девяносто девятого года, всего на два дня позже прибытия туда Наполеона Бонапарта и Алессандро Силано. Как у нас, так и у них этот морской вояж занял много времени. Бонапарт, похлопав по округлым ягодицам любвеобильную Полину Форе и послав Клеберу депешу, в коей поручал ему командование армией (он предпочел избежать личной встречи с этим генералом), посадил на свой корабль Монжа, Бертолле, а также нескольких других ученых вроде Силано и покинул землю Египта, взяв курс на Францию, не спеша, однако, удаляться от безветренного африканского побережья, чтобы избежать встреч с британским флотом. Благодаря такому маршруту скучное морское путешествие затянулось на долгие сорок два дня. Пока он тайно пробирался в сторону дома, французскую политическую жизнь все больше запутывали многочисленные заговоры и контрзаговоры, как грибы выраставшие в осеннем Париже. Данная атмосфера полностью устраивала честолюбивого генерала, а сводки о потрясающей победе Наполеона в Абукире достигли Парижа на три дня раньше прибытия самого триумфатора. Его сухопутное продвижение на север сопровождалось толпами ликующих французов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
