ее увлечению лекарским делом. Наоборот, отец даже привозил книги из своих поездок в соседние королевства. Он доставал ей ингредиенты и инвентарь для алхимии, приглашал учителей, позволял иногда посещать Академию Медицины.
В какой-то мере ей даже нравилось быть мужчиной. Ведь у них гораздо больше свободы и возможностей, чем у женщин.
Она привыкла жить такой жизнью. Привык.
Она научилась быть мужчиной. Научился.
Она заставила себя забыть о фантазиях и мечтах, которые овладевали всеми девушками. Заставил.
Хотелось ли ей выйти замуж? Родить ребенка? Создать свою собственную семью, счастливую и крепкую, в которой ее сын или дочь не будут жертвами глупых суеверий? О любви она даже не думала. Не мечтала. Катарине всегда казалось, что любовь была такой же выдумкой, как и сказки для маленьких детей.
Да, она хотела семью. Но знала, что не получит ее никогда. А потому и не мучила себя пустыми надеждами. У нее была своя жизнь, понятная и предопределенная. Ничего другого не будет, а значит не нужно и ждать.
Но эта ночь изменила все. Перевернула.
Стражники привели ее к главному павильону. Здесь она бывала еще реже, чем в Медицинской Академии – лишь несколько раз. Да и то, по особым случаям. Значит, случилось что-то действительно важное.
Она поняла, что нервничает. Разыгравшийся ветер трепал одежды и короткие волосы, с неба срывались первые капли дождя. В отдалении несколько раз громыхнул гром. Пламя свечей тревожно металось в каменных светильниках.
Катарина нервно вздрагивала от предчувствия надвигающейся беды. Ей хотелось обхватить себя за плечи, но приходилось напоминать, что мужчины себя так не ведут. Они стойки и холодны. Не показывают своего страха даже в самый отчаянный момент.
А она боялась. Очень.
Сама не знала почему. Твердила себе, что ничего необычного не происходит, но чувствовала затаившуюся угрозу. Невидимую, прячущуюся в тени, отбрасываемой горящими фонарями.
Куда-то пропали все слуги. И свет в павильонах не горел. Вот это действительно казалось странным, ведь жизнь в поместье кипела до глубокой ночи, а иногда и всю ночь – у слуг всегда находилась работа. А стражники так и вовсе не смыкали глаз.
Но той ночью все было иначе.
Стояла зловещая тишина, и не горел ни один шелковый фонарик, которые так любила Милена.
— Зачем я понадобился отцу? – Катарина обратилась к одному из стражников, но тот смотрел лишь на павильон, полностью игнорируя ее присутствие.
Мелькнула трусливая мысль, что следовало бы попросил отца обучить ее боевым искусствам. Мужчина, пусть и фальшивый, должен это уметь. Сейчас занятия медициной и алхимией казались абсолютно бесполезной тратой времени. Лучше бы она научилась сражаться.
Неожиданно двери тихо скрипнули, выпуская наружу отца. Следом за ним шла Милена. Третьим появился алхимик, который служил в их семье.
На несколько мгновений в сердце Катарины вспыхнул огонек зависти. К сестре. Милена всегда следовала моде Далеких Королевств. Ее платья и украшения всегда выделялись в толпе. Она неизменно носила платья с пышными юбками и рукавами, с широкими вырезами, обнажающими холмики груди и с высокими прозрачными воротниками. Ее волосы никогда не украшали шпильки, так любимые женщинами и мужчинами Ванжана, – только длинные тугие нити жемчуга и заколки с драгоценными камнями.
Даже жители Ванжана, нетерпимые к наружности иноземцев и с трудом признающие любую красоту, кроме их собственной, считали Милену несравненной красавицей. Катарина даже слышала, как один из юношей читал ей стихи, написанные специально в ее честь.
После таких случаев Катарину всегда мучила мысль: а считалась бы она такой же красивой, как Милена, не заставь ее отец скрывать свой пол?
Ведь они же близнецы! Копии друг друга! Даже художник не может с такой точностью подделать картину, с какой боги создали их с сестрой.
Но Катарина знала, что этим вопросом ей придется мучиться вечно. Никогда не суждено ей надеть красивое платье или ханьфу. Но зато она жива, а не убита, как того требовали суеверные традиции.
Она жива, и этого достаточно.
Под скрип деревянных ступеней, отец, Милена и алхимик спустились вниз. Сестра смерила Катарину презрительным взглядом. Она всегда недолюбливала ее. Вот только не могла понять, за что. Они практически и не общались. А если и встречались во дворе поместья, Милена всегда проходила мимо, в сопровождении своей многочисленной свиты, и делала вид, что Катарину не знает.
Граф остановился перед Катариной и положил ладони на ее плечи:
— Пришло твое время, сын!
Сердце затрепыхалось в груди. Отец улыбался, его глаза светились лихорадочным предвкушением. Но Катарину это лишь еще больше напугало.
Каким-то образом умудряясь сохранять спокойствие, она спросила:
— Что происходит?
Улыбка отца стала еще шире, превращаясь в маниакальный оскал:
— Сегодня великая ночь! – Катарина почему-то посмотрела на Милену. Та задрала подбородок, каким-то образом даже став выше. На ее лице читалось превосходство, а в глазах горел такой же ненормальный блеск, как и у графа. Катарина заподозрила неладное. – Твоя сестра станет на шаг ближе к престолу. Ну а мы будем держаться ближе к ней. И, возможно, ее щедрая рука одарит и нас. – Отец повернулся к Милене и ласково сжал ее подбородок.
Катарина отступила назад, но ударилась спиной о твердую стену из доспехов.
— Где мои стражники? – Ничего лучше спросить она не придумала, но почему-то именно это сейчас казалось самым важным.
Воинов, которые ее обычно охраняли, заменили. Сегодня стражники были совершенно другие. И смотрели они на Катарину совсем не дружелюбно.
Отец закатил глаза и посмотрел на нее, как на идиотку:
— Отправились навестить родных в провинции. Что ж… время не ждет!
Быстрым шагом он отправился к розовому саду – запретной территории, куда никому не разрешалось ходить без его ведома.
Милена степенно пошагала за ним. Последним семенил алхимик. Катарину грубо подтолкнули в спину, вынуждая идти. Под холодным осенним ветром ее кожа покрылась пóтом.
Отец сказал, что сегодня Милена станет ближе к престолу. Что он имел ввиду? Катарина знала о его планах женить Милену на наследнике короля. Но все, и она в том числе, прекрасно знали, что это были лишь мечты честолюбивого интригана.
Ни одно королевство не примет на своем престоле чужеземку из враждебных земель. Ванжан служил пристанищем для алхимиков из Далеких Королевств. Потому
