Читаем без скачивания Ольга - Василий Кононюк

Еще одна телефонная линия тянулась к северному краю позиций дивизионов 120-мм минометов, зарывшихся в землю прямо за железнодорожной насыпью колеи протянувшейся с севера на юг. Эта ветка железной дороги проходила как раз между городом и Кобринским валом крепости. Близость к границе, удобство доставки минометов и боеприпасов, естественная защита и маскировка высокой насыпью, преимущества этой позиции были несомненны. Здесь разместились, как 120-мм минометы, так и РС-ы с направляющими.

После долгих споров, измерения расстояний и оценки вариантов действия противника, было принято решения начинать артподготовку из двух точек, как южной артиллерией нацеленной на полк реактивных минометов, так и 120-мм минометами расположенными севернее железнодорожного моста через Южный Буг.

Как образно выразился один из артиллеристов, — «протяженный взрывной заряд всегда подрывают с разных сторон, вызывая встречную волну детонации», от этого, дескать, мощность взрыва только возрастает.

Все остальные вступали в оркестр по мере прохождения звуковой волны, лишь подрывникам ж/д моста и РС-никам было приказано выждать десять секунд, чтоб не провоцировать противника раньше времени зрелищем факелов взлетающих ракет и летящими обломками моста.

— Товарищ генерал, из штаба сообщили, принято сообщение «Летучей мыши-12». Она передала, — «Поросята перешли просеку».

Докурив папиросу, затушив окурок и выбросив его, генерал обратился к своему связисту:

— Чудес на свете не бывает, сержант… связывайся с артиллерией и минометами, пусть командиры будут на линии.

— Товарищ генерал, подполковник Гордиенко и майор Самоха на проводе.

— Пусть ждут.

Он взглянул на часы, которые показывали 5.04

— Не будем тянуть кота за яйца. Говорит генерал Тодорский. Огонь приказываю открыть в 5 часов 5 минут. Как поняли меня?

— Приказ на открытие огня в 5.05 принял. Разрешите выполнять, товарищ генерал? — услышал он в трубке два голоса.

— Выполняйте.

Последняя минута тянулась долго. Наконец секундная стрелка закончила свой круг. Часы на его руке показывали 5.05.

«Последние шесть секунд тишины…», — от генерала до позиций, как артдивизионов, так и начавших стрельбу минометов было около двух километров по прямой.

Сперва он увидел вспышки выстрелов, цепочкой потянувшиеся вдоль колеи с севера на юг. С его точки наблюдения не было естественных препятствий и позиции зарытых в землю за насыпью минометов, после того, как они в 4.45 скинули маскировочные сети, хорошо просматривались.

Затем пришли звуки многочисленных минометных выстрелов, отраженных насыпью и наложенных друг на друга, к ним грозовым раскатом вплелись звуки артиллерийской канонады, прилетевшие с юга.

Взлетел в воздух железнодорожный мост. Темными карандашами с расцветшей сзади огненной метлой, вонзались в светлое небо десятки РС-ов.

«Вот и пролетели наши десять секунд беззаботной стрельбы… снаряды уже должны рваться на позициях полка реактивных минометов, жаль, мне отсюда валы заступают… да и звук до минометчиков противника уже добрался», — генерал направил окуляры бинокля на полтора километра вглубь вражеской территории, севернее железнодорожного моста. По данным разведки там противником подготавливались позиции для одной из батарей 81-мм минометов.

Немцы долго не раздумывали, буквально сразу генерал увидел вспышки выстрелов их минометов. Но долго стрелять им не дали, через пять секунд позицию неприятельской батареи накрыли разрывы.

«Тут вам не Бельгия, у нас стреляют», — злорадно подумал командующий обороной Бреста.

Из отчетов по французской компании вермахта, которые рассылались Генштабом РККА, его особенно возмутил факт сдачи бельгийцами практически неприступного форта, когда в нем приземлился планер, из которого выскочило два десятка немецких десантников. Без единого выстрела. На хрена вы тогда, ребята, этот форт строили?

Через полминуты в гул канонады начали вплетаться новые звуки, это начали взрываться ответные гостинцы прилетевшие от неприятеля. Некоторые из них были весьма приличного калибра. С особой тревогой генерал наблюдал за валами крепости, теми, которые мог наблюдать с этой точки, и насыпью железнодорожного полотна, за которой суетились расчеты минометов и РС-ов. Бойцы батальона реактивных минометов как раз перезаряжали деревянные направляющие, чтоб сделать свой второй и последний залп.

По валам и цитадели Брестской крепости, огонь велся, хотя интенсивным его назвать было нельзя. Если в начале генерал насчитал не менее трех десятков реактивных мин взорвавшихся, как на валах, так и во внутренних площадках Тереспольского, Кобринского и Ровенского укреплений, то затем наблюдались лишь разрывы 81-мм мин, не шедших ни в какое сравнение со своими реактивными подругами. По железнодорожной насыпи огонь не велся вообще. Подвергался интенсивному обстрелу северный форт, форт Б, стоящий за железнодорожной насыпью невдалеке от взорванного моста через Буг. Обстреливались доты и позиции, построенные на северной окраине города.

«Неподавленные батареи ведут обстрел целей согласно списку, корректировщиков повыбивали, они пока слепые», — генерал понял, почему отсутствовал смысл и управление огнем противника. Десяток деревянных вышек, построенных немцами вдоль берега реки, числились среди приоритетных целей для снайперов и пулеметчиков, живых наблюдателей на них не должно было быть уже после первых секунд огня.

Взлетели в небо РС-ы второго, последнего залпа. Бойцы, оставив направляющие на насыпи, собрали остальное имущество и трусцой поспешили в город, где за стенами домов их поджидали машины. Канонада начала стихать.

«Отстрелялись согласно предварительного списка целей, артиллерия переезжает на запасные позиции, ждут указаний от корректировщиков».

— Сержант, свяжись с Тереспольским валом, пусть майор Ширков доложит обстановку.

— Майор Ширков у аппарата, товарищ генерал.

— Докладывай, майор.

— Полк реактивных минометов полностью подавлен. От них прилетело тридцать-сорок мин к нам и столько же в сторону южного пригорода. А как их вдобавок к снарядам, минами и РС-ми накрыло, так там никто больше и не шевелится. В основном подавлен огонь 81-мм и 50-мм минометов противника. Ведется постоянная борьба с обнаруженными у противника точками пулеметного и минометного огня. Пехота противника рассеяна нашим пулеметным и минометным огнем. Побросав надувные и деревянные плавсредства, отползает вглубь территории и начинает окапываться на расстоянии семисот метров от берега реки. С целью экономии боеприпасов минометный и пулеметный огонь по пехоте остановлен. Работают только снайперы и стрелки. Потери противника в живой силе на видимом мне открытом участке местности оцениваю в пятьсот-шестьсот человек убитыми и ранеными. Своих потерь еще не знаю, идет бой, надеюсь, не больше пятидесяти человек убитыми и ранеными.

— Артиллерия противника вас не беспокоит?

— Расчеты пушек выдвинутых противником на прямую наводку были нами уничтожены в первую очередь. Брошенные пушки стоят на расстоянии 200–300 метров от вала. Из закрытых позиций, артиллерийский огонь по нам, пока что, не ведется. Особой нужды в приданных батальону дополнительных минометах больше не вижу. Считаю целесообразным, пользуясь временным затишьем, отправить их в ваше распоряжение.

— Согласен. Отправляй. Как картина в целом?

— Передо мной, в Тересполе везде пожары и дым, товарищ генерал. Вокзал в огне, горят вагоны, здания, дома.

— Транспарант повесил?

— Так точно. Сразу же после открытия огня. Еще держится.

— Как думаешь, что предпримет противник?

— Обойдут с флангов, вне зоны действия наших минометов, наведут понтонные переправы, а потом навалятся на город с трех сторон.

— Соображаешь, Василий Игнатович… как говорит одна моя знакомая, — флаг им в руки. Пусть пробуют. А мы посмотрим. Удачи и тебе, и всем нам.

— Спасибо, товарищ генерал.

«Первый раунд мы выиграли, как-то оно дальше будет… немец, противник упорный…».

Часы на его руке показывали 5.14. До рассвета оставалось еще целых пятнадцать минут, но это уже никого не интересовало. Первая атака противника, толком не начавшись была сорвана. Получив в подарок до восьми тысяч мин и снарядов, серьезно потрепавшие артиллерию и подразделения выдвинутые на рубеж атаки, противнику нужно было прийти в себя, восстановить управление войсками, артиллерией, составить новый план артподготовки и последующей атаки.

— Спасибо, товарищ генерал.

Майор Ширков, положил телефонную трубку и вновь приник к окулярам стереотрубы, оглядывая поле боя и прикидывая дальнейшие действия противника.

Он прибыл в Брестскую крепость, как и большинство его сослуживцев в самом начале сентябре 39-го, еще в звании комроты. Все это время он готовил Тереспольский остров к обороне, сперва как ротный, а уже в середине октября был назначен командиром батальона.