Джин ждал, что придется потрудиться. Принцесса неплохо владела кэндо, а он был сильно вымотан предыдущей тренировкой. Но первая победа далась на удивление легко. Как и вторая. И третья.
— Не надо поддаваться, ваше высочество.
— Я не поддаюсь. Я… — У девушки задрожали губы.
Джин вздохнул. Понятно.
— Ваше высочество, я должен извиниться за свое поведение. Я не имел права говорить вам тех слов, но я не знал, что вы тоже не свободны в своей судьбе. Понимаю, что сильно обидел вас, надеюсь, вы сможете когда-нибудь простить. Нашего брака не избежать, и я клянусь, что постараюсь сделать вас счастливой.
Глаза девушки широко распахнулись, но Джин не заметил на ее лице радости. Только изумление и неверие, а еще испуг.
— Я сегодня не в форме, простите. — Девушка бессильно опустила руки и уставилась на пол перед собой.
— Бывает.
Он решил не давить. Извинение прозвучало, и Тэруко его услышала. Ее недоверие вполне понятно. Когда будет нужно, Джин повторит свои слова. Столько раз, сколько потребуется.
— Если хотите, я покажу вам прием, помогающий выбить оружие.
Она нерешительно кивнула.
— Не двигайтесь и смотрите. Я сделаю это медленно…
Он плавно, давая рассмотреть девушке каждое движение, шагнул вперед. Перехватил руку с мечом, заставил повернуть запястье. Тэруко вскрикнула и выпустила рукоять. Боккен со стуком упал на пол.
— Вот и все. — Джин ободряюще улыбнулся и перешел на доверительный шепот: — А сейчас я научу тебя, как не попасться на эту уловку.
На лице принцессы наконец появилась робкая улыбка, и Джин поздравил себя с маленькой победой.
— А теперь быстрее…
Учить Тэруко было удовольствием. Ей не нужно было объяснять азы и основы, она правильно стояла, дышала и двигалась, быстро все схватывала и не боялась бить в полную силу, когда он приказывал: «Бей!»
Джин так увлекся, что не сразу почувствовал неладное — сказалась предыдущая трехчасовая тренировка на износ. В ушах зазвенело, контуры предметов вдруг приобрели невиданную четкость, от яркости красок стало больно глазам. Он зажмурился, глубоко вдохнул и замер, почувствовав рядом запах разгоряченного девичьего тела.
Этот запах возбуждал и пьянил, сводил с ума.
Он шагнул к ней ближе…
…ближе, еще ближе…
…самка!
…повалить на пол, овладеть, растерзать…
…нельзя!
… почему нельзя?
…совсем молоденькая, такая сладкая…
…хочу!
— Смотри, у меня, кажется, начинает получать… — со смехом обернулась к нему девушка. И замерла.
В ее расширенных зрачках Джин увидел свое отражение. Человеческое. Пока еще человеческое. Разумная и трезвая часть души принца взвыла, пытаясь удержать контроль над набирающим силу демоном. А тот уже потягивался и принюхивался, чуя запах легкой добычи.
Ее испуг и ее беспомощность были сладкими, такими сладкими. Демон зарычал, и от этого рыка завибрировали стены.
В этот раз все было как-то не так. Демон был настроен… игриво? Желал не жечь и убивать, о нет! Он желал эту женщину!
И хуже всего, что Джин был с ним согласен.
Хрупкая фигурка в мужской одежде. Если ее сорвать, будет тугая повязка на груди. В прошлый раз она так и не дала заглянуть Джину под нее…
Но в этот раз все будет иначе.
Девушка завизжала и помчалась к выходу, но Джин легко нагнал ее. Хотел поиграть, заставить побегать по залу, но передумал. Притиснул к стене и впился в алые губы.
Демон хотел грубости. Кусать до крови, сжимать, оставлять синяки и засосы на нежной коже. Взять ее сразу, без долгой прелюдии, без ласк. Вдалбливаться в ее тело, не слушая всхлипов и тихой мольбы — проснувшийся голод был силен, а демон жаден и неутомим. Брать ее, пока не пресытится, а потом отшвырнуть, как надоевшую игрушку.
… нельзя! Так нельзя!
…почему?
…никогда не простит…
Демон не получил власти, а Джин не хотел делать принцессе больно.
…он будет нежен. Ей понравится.
Девушка в руках дрожала, всхлипывала от ужаса и бесполезно молотила кулачками по его плечам. Он лизнул ее в щеку. И еще раз в губы.
— Ты — соленая, а не сладкая, как я думал. — Этот низкий вибрирующий голос принадлежал ему лишь наполовину. Демон не умел говорить, но образы, которыми он мыслил, были невероятно яркими, пусть и пугающими.
— Пусти меня!
Отчаянная женская мольба напомнила о другой. Другая девушка, другое место. Ночь, луна над озером, желанная женщина в объятиях, и те же самые горькие слова.
Он снова поцеловал ее. Прижал к себе, не обращая внимания на град ударов, гладил, тискал, мял и ласкал изящное тело. Похоть накатывала волнами, лишая разума.
…ей понравится, еще ни одна женщина не жаловалась после его объятий…
Разодранная рубаха полетела на пол. Как он и думал — грудь оказалась забинтована. Вот дурочка, зачем она это делает?
…прячет…
…от него не спрячет…
Легко удерживая одной рукой руки девушки над ее головой, Джин чуть отстранился полюбоваться на свою добычу. С предвкушающей улыбкой снял повязку.
Грудь у нее была маленькая, твердая, с чуть торчащими вверх нежно-розовыми сосками. Он прильнул к одному из них, лаская губами и языком.
— Пожалуйста… Пожалуйста, отпусти меня! Пожалуйста!
— Не бойся. Тебе будет хорошо.
Да ладно, не может быть, чтобы она всерьез просила! Она же сама хотела…
…сама опоила…
Он продолжал целовать и ласкать свою жертву, чувствуя, как ее тело против воли вздрагивает и отзывается на прикосновения. Она уже почти не пыталась вырваться, сама отвечала на поцелуи, и это тоже пьянило, сводило с ума. Добиться, завоевать, заставить через ее «нет»…
Джин захотел увидеть ее всю, обнаженную. Как представлял когда-то. Развязал завязки на поясе, сдернул хакама вниз.
Хороша! Тонкая талия переходит в округлые бедра. Длинные стройные ноги, коленки плотно сжаты, стиснуты. И так хочется их раздвинуть, добраться туда, где она жаркая, влажная, готовая принять его…
Он вторгся коленом между ног девушки. Обострившееся до предела обоняние уловило запах ее желания. Игра… все игра, она хотела его. Демон внутри довольно заурчал. Джин прижался плотнее к ее бедрам, давая жертве почувствовать свое возбуждение. Глаза Тэруко испуганно расширились.
— Нет!
— Да-а-а… — прошептал Джин, лаская языком ее ухо. — Хочу тебя!
— Я не хочу!
Но он не стал слушать. Укусил ее за мочку и опустил руку, чтобы коснуться маленького скользкого бугорка между бедер…
— Не надо! — прорыдала Тэруко.
Но ее испуг, слабость, сопротивление только делали для демона добычу в сотни раз желаннее. И оглушенная часть души, отвечавшая за контроль, безмолвствовала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
