Уолкер набросил на плечи плащ, поднял заплечный мешок и пошел вперед.
Он поднимался вверх все утро. Теперь он двигался осторожнее, ощупывая взглядом пустынные скалы, ущелья, трещины, стараясь не проглядеть какое-либо угрожающее движение, осторожно выбирая тропинки. Его слух анализировал все звуки, стараясь выделить те, что могут нести опасность. Он двигался, обдумывая каждый шаг, пристально разглядывая все, что находится впереди. Горы вокруг выглядели пустынными, огромными и неподвижными, словно спящие гиганты, за время своего сна так глубоко вросшие в землю, что если они когда-нибудь и проснутся, то обнаружат, что не могут пошевелиться.
Он вошел в Сланцевую долину. Внутри ее каменной чаши влажно блестели черные скалы, воды Хейдисхорна бурлили, похожие на густую похлебку зеленоватого цвета. Он осторожно обошел озеро и отправился дальше.
Склон стал круче, и взбираться по нему становилось труднее. Поднявшийся ветер разогнал туман. Похолодание сначала было не очень заметно, но потом температура упала ниже точки замерзания воды. На скалах появился лед, и перед лицом Уолкера закружились снежинки. Он поплотнее закутался в плащ и продолжал подниматься выше.
Скорость его продвижения замедлилась, и Уолкеру стало казаться, что он вообще топчется на месте. Неровная тропа, усеянная обломками скал, вилась и петляла среди огромных скал. Ветер безжалостно бил в лицо, стегал по рукам и всему телу. Иногда его порывы становились шквальными и угрожали сбить Уолкера с ног. Горный пейзаж выглядел так однообразно, что невозможно было определить, сколько он уже прошел. Уолкер не оглядывался по сторонам, весь сосредоточившись на том, куда поставить ногу, и ушел в себя настолько, что не чувствовал холода.
Он не переставая думал о черном эльфийском камне, о том, как тот выглядит, каков на ощупь и каково действие его магии. Уолкер радовался, представляя его себе, отгородившись от мира, через который шел, и неудобств, которые ощущал. Видение это стояло перед его глазами, как маяк, освещающий ему путь.
Был уже полдень, когда он вошел в широкий каньон между двумя высокими вершинами, окутанными облаками. Каньон переходил в долину, а затем в узкий извилистый проход, исчезавший в скалах. Уолкер прошел по каньону и углубился в проход. Ветер стих, слабым эхом отдаваясь в неожиданно окутавшей все тишине. Уолкер тряхнул головой и вернулся в окружающий мир, снова стал внимательным и настороженным, пристально всматриваясь в темные расселины и щели узкого прохода, по которому шел.
И вот стены разошлись в стороны — путешествие подошло к концу.
Он оказался перед входом в Чертог Королей, выступающим из скалы порталом черного мавзолея, по бокам которого стояли каменные стражи — воины в полном вооружении; острия их мечей были направлены вниз. Стражи глядели на него из своих ниш, черты их лиц, иссеченные ветрами и временем, утратили четкость, но глаза пристально смотрели на Уолкера, словно они действительно могли видеть.
Уолкер замедлил шаг, потом остановился. Путь был окутан темнотой и молчанием. Ветер, отголоски которого все еще отдавались у него в ушах, совсем стих. Туман исчез. Даже холод сменился какой-то вызывающей оцепенение, зловещей прохладой.
Уолкер безошибочно определил, что он чувствует в этот момент. Это чувство обволокло его всего, проникло до самых костей — ощущение смерти.
Он прислушался к тишине, вгляделся в темноту. Он ждал. Его разум пытливо исследовал окружающее. Но он не заметил никакой опасности.
Проходили минуты.
Наконец Уолкер решительно выпрямился, вскинул свой мешок на плечо и снова двинулся вперед.
В Западных Землях, там, где южнее прожаренных солнцем берегов Мермидона простирается Тирфинг, солнце уже клонилось к закату. Лето выдалось сухим, трава пожухла даже в тени, а там, где тени не было, простиралась совершенно выжженная земля.
Рен Омсворд сидела, прислонившись спиной к стволу раскидистого дуба, неподалеку от лошадей, пивших мутную воду из большой лужи, и наблюдала, как солнце, опускаясь к горизонту, заливает алым светом западную сторону неба. Его отблески слепили ее, и, чтобы лучше видеть, она прикрыла глаза рукой. Одно дело — быть захваченной врасплох Гартом во время очередной игры-тренировки, совсем другое — не заметить того, кто их выслеживает на самом деле.
Она задумчиво закусила губу. Рен и Гарт заметили, что за ними кто-то следит, два дня назад; скорее не заметили, а почувствовали, поскольку этот неизвестный постоянно оставался вне поля их зрения. Они не знали, кто это, — он, она, оно? Сегодня утром Гарт решил все выяснить, пройдя по их следу. Он снял свою светлую одежду, вымазал лицо, руки и волосы глиной и растворился в жарком воздухе, как призрак.
Кто бы их ни выслеживал, его ждал неприятный сюрприз.
Но день уже кончался, а гигант скиталец все еще не появился. Возможно, их преследователь оказался умнее, чем они думали.
— И что ему надо? — бормотала Рен.
Утром она задала этот вопрос Гарту, в ответ он выразительно провел пальцем поперек горла. Она не поверила, но и не нашла никаких доводов против такой вероятности. С одинаковым успехом по их следам действительно мог идти наемный убийца и кто угодно другой. Она пристально оглядывала равнины на востоке. Неприятно чувствовать, когда тебя вот так выслеживают.
Еще более неприятно сознавать, что это может быть связано с ее поисками эльфов.
Она вздохнула, слегка раздраженная тем, как идут дела. После встречи с призраком Алланона она вернулась в смятении, не удовлетворенная услышанным. Она не знала, что ей теперь делать. Здравый смысл подсказывал: призрак требует от нее невозможного. Но что-то внутри нее, то самое шестое чувство, на которое она всегда так полагалась, нашептывало ей, что, возможно задание не так уж и невыполнимо, что задачи, которые друиды ставили перед людьми, всегда имели под собой реальную почву. Пар верил в это. Возможно, он уже отправился на поиски меча Шаннары. И гнев Уолкера, покинувшего их и поклявшегося не иметь ничего общего с друидами, скорее всего отчасти наигранный. Уолкер слишком разумный, слишком уравновешенный человек, чтобы так легко все отбросить. Возможно, он, подобно ей, уже переменил свое решение.
Рен невесело покачала головой. Первое время она считала, что ее решение непоколебимо. Она убедила себя, что должна согласовывать свои действия со здравым смыслом, и вернулась к своему народу, оставив все связанное с Алланоном и пропавшими эльфами. Но сомнения по-прежнему терзали ее. Так, сначала через силу, она начала расспрашивать тут и там об эльфах. Это было совсем не сложно. Скитальцы постоянно странствовали, пересекая Западные Земли из конца в конец, выменивая то, в чем нуждались, на то, что у них было. Деревни и поселки оставались позади, все время появлялись новые люди, с кем можно было поговорить, — и что плохого в том, что человек интересуется эльфами?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
