И ещё. Важно. Он не мог вернуться один. Иначе в другой раз никто с ним никуда не пойдёт. Никаким его словам, никаким объяснениям никто в городе не поверит, если он сейчас вернётся один, оставив молодняк на болоте. И тем более не поверят правде, что молодняк сам отказался его слушать. Потому что это немыслимо, чтобы на границе не послушали проводника. Это было немыслимо. До этого дня.
Проще было сейчас сдохнуть вместе с ними, чем потом всю жизнь пытаться что-то людям объяснить.
— Так какой такой дирижабль? — снова потеребил он Андрюху, не дождавшись ответа.
— Ты собрался домой? — повернулся тот к нему. — Вот и вали. Чего ты ещё здесь? Иди, дядя! Иди домой!
— Пожалуй, мне стоит подождать.
Не отвечая больше на подначки, кузнец отвернулся, мрачно наблюдая за всё растущим на горизонте облачком. И уже через пару часов, которые он на берегу пустынного болота так мрачно и простоял, Мыкола Ржавка наконец-то получил объяснения всему странному, здесь происходящему.
Закрывая полнеба, над его головой, мрачной грозовой тучей нависала раскрашенная в тускло голубые в белых разводах туша огромного дирижабля, оказавшегося самым обычным и хорошо знакомым управляемым аэростатом.
Настроение было омерзительнейшее. Не сообразить что дирижабль — простой воздушный шар с мотором и пропеллером, мог только идиот.
Каким же дураком он себя выставил.
На миг бы задуматься над причинами столь странно наглого поведения Васятки, а не отмахиваться сразу от его непонятного поведения, больше проку было бы. Вот он натурально и обделался.
Arriwel нежданный, Корней прилетел…
Следующее утро началось, как вчера. Никто с Мыколой не ругался, отношений не выяснял, для всех в лагере его как бы не стало. Он стал изгоем.
Мыкола Ржавка готов был в который раз матерно обругать самого себя. Теперь ему стало понятно, как этот молодняк собирался вывозить отсюда свою добычу. И оснований дальше задерживаться на болоте у него не было ни малейших. Тем более что и находиться в откровенно враждебной стае подростков с парой недалеко от них ушедших более-менее взрослых парней и девчонок, ему было невместно.
Ну а подсчитать количество вынутых из болота ржавых остовов машин вполне могли и без него. Причин не доверять парням, несмотря на все их разногласия, не было. Тем более что здесь неожиданно оказался и старый хороший его знакомый Корней, в честности которого у кузнеца не было ни малейших причин сомневаться.
Мыкола Ржавка стоял под днищем нависавшего над ним чудовищно огромного дирижабля, и, задрав вверх голову, внимательно рассматривал подвешенную снизу гондолу, откуда по верёвочной лестнице быстро спускался его старый друг.
— Здорово, Колян! — весело поздоровался тот, спрыгнув с последних несколько ступеней на землю.
— И тебе доброго утра, старый вояка. Ответь мне, почему я не удивляюсь именно твоему здесь появлению, — флегматично проворчал кузнец. — Потому, наверное, что ты у них в каждой бочке затычка. И без тебя ни одно дело не обходится.
От, я дурак. Мог бы и сразу, ещё по броневику, догадаться, что вы своих парней одних на границе не оставите, и где-нибудь по соседству непременно ты замаячишь.
Почему по соседству, — ехидно ухмыльнулся Корней. — Прямо у тебя над головой и замаячил.
Хлопнув Мыколу по подставленной им ладони, Корней внимательно оглядел разворошенный муравейник, бывший ещё вчерашним вечером вполне приличным и спокойным лагерем поисковиков.
— Чего это они так шустро забегали, как муравьи в развороченном муравейнике? — ухмыльнулся Корней. — Ящеров всех в округе я разогнал, так отчего такая суета? Или вы ещё не позавтракали? Никак с голодухи пробежки решили устроить?
— Первый подъём готовят, — флегматично отозвался Мыкола. — Слышь, Корней, спросить хотел. Это не ты вчера гремел?
— Ну, я. Пробежался малька по окрестностям, прежде чем к острову подходить, и скажу тебе, что-то много у вас здесь вокруг болота живых ящеров оказалось. Вчера, ещё живых, — ухмыльнулся он.
Вот им на головы я гостинчики свои с неба и свалил, щедрой рукой.
Чтоб не беспокоили меня, пока я тут, — насмешливо глянул он прямо в глаза кузнецу. — Или ты против?
— А глянуть можно?
— Сверху то? Да нет проблем. Как соберусь в очередной раз на патрулирование, так обязательно тебя с собой захвачу. Посмотришь с высоты — лепота! Кстати, ты моих тут не видел?
— Ваську что ль?
— И Кольку.
— Ныряют. Вон, видишь большой резиновый плот в камышах? Это они.
— Далеко.
Приставив ладонь козырьком ко лбу, Корней долго всматривался в еле видимый отсюда буро-коричневый надувной плот, едва различимый на поверхности зеленовато-бурого торфяного болота.
— Неплохо замаскировались, — одобрительно признал он. — Если не знать, куда смотреть, сходу не разглядишь.
— Парни что-то говорили про лебёдку. Часом это не про тебя?
— Ну да, — отвернулся от него Корней, что-то вокруг высматривая.
— Чего головой вертишь?
— Думаю, куда якоря цеплять.
— За скалы. Тут останцев скальных полно, можно хорошо зацепиться.
Ты мне вот что скажи. А эта твоя дура, сколько она может груза поднять?
— Если ты про дирижабль, то сюда я захватил двадцать тонн бомб. Но наверняка можно было взять больше, просто больше не было.
— Ты хочешь сказать, что эта твоя дирижабля подымет двадцать тонн полезной нагрузки? Не верю.
— Вообще-то двадцать две. Но, подожди, будем вывозить с болот твоих монстров, сам увидишь. Что это хоть такое?
— А тебе что, пацаны твои, ничего не сказали?
— Откуда им знать, молоды ещё. А в голубином письме много не напишешь. Я тебя спрашиваю. Ты ж у нас кузнец-механик.
— Судя по эмблеме, что откуда-то парни оторвали, какой-то Мерседес-Бенц.
— А поточнее?
— Поточнее будет, когда подымут. А тебе зачем?
— Судя по тому, как её Колька расписал, здорова больно. Боюсь, сразу наверх мне её будет не поднять.
— А на берег что, нельзя вытащишь?
— На берег вытащу. Лебёдка у нас мощная, дизельная. Главное покрепче заякорить, час, два и всё что надо — на берегу.
— Ну-ну, — нейтральным тоном хмыкнул кузнец. — Я у вас после твоего эффектного появления в небе уже ничему не удивляюсь. Может, и не врёшь.
А сейчас куда собрался?
— Да надо облететь ближайшие окрестности и ещё разок отбомбиться. Чтоб и близко к лагерю ящеры не подходили. Какие-то они у вас тут наглые, не пуганные, — с невозмутимым видом Корней покосился на Ржавку. — У меня на озёрах, ещё только в небе первый раз заметили, и то уже все по щелям попрятались. Знают, что от нас ничего хорошего ждать не стоит. А у вас тут, прям полное благолепие. Курорт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
