Но вы не могли не знать, исполняя «Masters of War» в самый разгар войны в Персидском заливе, что песня будет воспринята вполне определенным образом.
– Да, но я не считал «Masters of War» антивоенной песней, и я часто по разным поводам ее исполнял…
По правде говоря, мне было просто омерзительно находиться там после того, как они ввели меня в курс своих планов, а потом их не выполнили. Вероятно, мне даже не надо было самому появляться там, и я бы и не поехал, если бы другой парень[285] не сдержал слово. (Быстро стучит пальцами по столу.)
А как насчет того высказывания, той мудрости, которой поделился с вами отец? Ее вполне можно понять как личное высказывание – как то, что вы говорите о вашей жизни. Или вы говорили о мире вокруг вас?
– Я думал скорее о том, что, хотим мы того или нет, мы живем в мире в духе Макиавелли. Хорошо любое безнравственное действие, если оно удалось. В наше время много говорят о Боге: Бог милостивый; Бог великий; Бог всемогущий; Бог всесильный; Бог, дарующий жизнь; Бог, творец смерти. То есть мы слышим о Боге все время и нам лучше известно, как обходиться с ним. Но если мы и знаем что-либо о Боге, так это то, что Бог своеволен. Так что надо бы научиться справляться и с этим тоже.
Некоторые говорят, что в 1990-х годах ваши шоу стали гораздо музыкальнее. Вы заново пересмотрели ваши песни, создали новую текстуру и ритмические переходы. И кажется, что некоторые ваши самые волнующие и любимые песни, исполняемые каждый вечер, – это ваши каверы традиционных фолк-песен.
– Фолк-музыка – вот с чего все начинается и во многом этим же и кончается. Если у вас нет такой основы или если вы ничего не знаете о ней и не знаете, как управлять ею, не чувствуете, что исторически связаны с ней, то ваше исполнение не может иметь той силы, какую могло бы иметь.
То, о чем я думал двадцать четыре часа в сутки, – это деревенская музыка. Появилась мысль освоить эти песни. Не шло и речи о том, чтобы писать собственные песни. Даже в голову не приходило.
В известном смысле это направление беседы подводит нас к вашему последнему альбому «Love and Theft». Навеваемое им ощущение вечности и неизменности напоминает мне о «The Basement Tapes»[286] и «John Wesley Harding»[287] – записях, которые возникли на прочной основе фолк-музыки. Но, кажется, «Love and Theft» также напоминает и «High way 61 Revisited»[288] и воскрешает удовольствие, которое получаешь, открывая для себя то, как глубоко музыка уходит в старинные блюзовые структуры и создает при этом нечто совершенно неожиданное.
– Для начала не следует пытаться сравнивать этот альбом… не следует проявлять излишнее рвение, сравнивая его с любым из других моих альбомов. Сравнивайте его с другими, но не моими альбомами. Знаете, сравнивать меня со мной же (смеется) – это как… То есть вы говорите с человеком, которому кажется, что он все время бродит по развалинам Помпеи. Так или иначе, но так было всегда. Я имею дело со всеми старыми стереотипами. Используемый мной язык – это то, что мне очень хорошо известно, и я не собираюсь продолжать вечно заниматься этим – сравнивать мою новую работу с моей старой работой. Это все равно что создавать себе ахиллесову пяту. Этого не будет.
Может быть, лучше было бы сформулировать вопрос так: вы рассматриваете «Love and Theft» как альбом, который возник из вашего знания Америки того времени?
– Все мои записи порождены всей панорамой того, чем для меня является Америка. Для меня Америка – это прилив, который поднимает все корабли, и я никогда не ищу вдохновения в других видах музыки. Умерить риторичность – вот задача для меня, когда я сочиняю песни. Любая песня – это отражение того, что я вокруг себя все время вижу.
Весь альбом посвящен власти. Если жизнь и учит чему-то, то только тому, что мужчины и женщины готовы на все ради власти. Альбом посвящен власти, богатству, знанию и спасению – в моем понимании. Если это великий альбом – а я надеюсь, что так и есть, – то это великий альбом, потому что посвящен великим темам. Он говорит на языке благородства. Он говорит о проблемах или идеалах любого века, и хочу надеяться, что он завтра будет так же хорош, как сегодня, и так же хорош, как вчера. Вот чего я старался добиться, потому что просто записать еще одну пластинку в данный момент моей карьеры… Между прочим, я не рассматриваю мое дело как карьеру. «Карьера» – французское слово. Оно имеет значение «несущий». Это то, что вы переносите из одного места в другое. Мне не кажется, что то, чем я занимаюсь, можно назвать карьерой, это скорее призвание.
На этой пластинке также очень много юмора – воз можно, больше, чем на любой другой вашей пластинке 1960-х годов.
– Ну…
Послушайте, в этом альбоме есть очень смешные строки – та перебранка Ромео и Джульетты в «Floater (Too Much to Ask)» и эта шутка со стуком в дверь в «Po’ Boy».
– Да, смешно… и мрачно. Но все же, по-моему, в основе своей эти песни посвящены тому, чему посвящены и многие другие мои песни, а это бизнес, политика и война и, может быть, любовь… Это – низший уровень, на котором вы их оцениваете.
Пластинка «Love and Theft» вышла 11 сентября – в тот самый день, когда в результате теракта был разрушен Всемирный торговый центр и произведена атака на Пентагон. За время, прошедшее с тех пор, я говорил с несколькими людьми, которые стали слушать «Love and Theft», потому что находят в ней то, что соответствует духу страха и незащищенности в нашей нынешней жизни. Что касается меня, то у меня в голове все время крутится строчка из «Mississippi»: «Sky full of fire, pain pourin’ down»[289]. Вы не хотели бы что-нибудь сказать о вашем отклике на события того дня?
– Мне на ум приходит одно из стихотворений Редьярда Киплинга, «Джентльмен в драгунах»: «Мы покончили с Надеждой, мы погибли для Любви, / Из сердца Совесть выжгли мы дотла, / Мы на муку променяли годы лучшие свои, – / Спаси нас Бог, познавших столько зла!»[290]. Если я о чем-то думаю в нынешнее время, так это о молодежи. Так бы я сказал.
Вы хотите сказать, что именно сейчас решается судьба молодежи, потому что мы явно идем к войне?
– Верно. Я хочу сказать, что искусство вносит порядок в жизнь, но сколько искусства для этого необходимо? Точно не известно. В данный момент мыслить рационально не значит дать истинное объяснение происходящего. Необходимо что-то еще, чтобы это объяснить. Конечно, рано или поздно это случится.
Как вы думаете, ситуация, в которой мы оказались, не безнадежна?
– Не знаю, что вам и сказать. Не считаю себя просветителем или толкователем. Вы видите то, что я делаю, и я делал это всегда. Но сейчас пора появиться великим людям. С мелкими людьми в данный момент невозможно совершить ничего великого. Уверен, что люди, облеченные властью, читали Сунь-цзы, написавшего в VI веке «Искусство войны». Там он говорит: «Если знаешь врага и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение». И далее: «Если не знаешь ни его, ни себя, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение». Я убежден – кем бы ни были люди, стоящие у власти, они должны это прочитать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
