Взгляд бога-пирата, пронзивший разговорчивого хулигана, притащившего на корабль лишние предметы, был острее стилета, жаль, не так смертоносен.
- Бедные корабелы, мало им убийства седьмого мастера, теперь разгром верфей пережить придется, - ехидно и совершенно неискренне посочувствовал мастерам циничный Джей.
- Почему разгром? - не то, чтобы герцога обидели такие подозрения, скорей уж он больше интересовался тем, почему принц решил, что шшиисуц ждет именно такой вид 'невинной забавы'.
- А поджигать неинтересно, океан рядом, зальют быстро, - объяснил Бог Воров, подмигнул Элегору и покрепче притиснул к себе Элию, гибкие пальцы скользнули под жакет, лаская тело через тонкую ткань рубашки.
- Кстати, а дубинка ничьим скипетром не является? - получив объяснения, насмешливо озадачился Бог Авантюристов и подкинул вверх драгоценное убожество, о чьих утилитарных функциях в погоне за декоративным эффектом ювелиры забыли начисто.
- Если окажется, что ты прав, герцог, лучше сам и сразу за борт прыгай, а то Кэлберт тебя точно утопит, как котенка, во избежание очередной находки-реликвии и кучи проблем к ней прилагающейся, - прыснула богиня. Ее рука лежала на бедре Джея и поощрительно гладила его.
- Не надо меня топить, я хороший! Бываю. Иногда. Жертвую эту дубинку в фонд помощи голодным морякам 'Разящего' на пропив... то бишь пропитание в тавернах. Найдешь, где ее сбыть, Кэл?
- Найду, - согласился Кэлберт каким-то деревянным тоном, принимая ювелирный кошмар и объявил: - Завтра 'Разящий' возьмет курс на Острова Корабелов.
- Вам не стоит ради меня менять курс, - переступив босыми пятками, начал было Шей-кхо, ведя себя как сущий ребенок, мнительный и робкий вдобавок.
- Не ради тебя, мастер, - нехотя возразил пират. - Я многим обязан шшиисуц, ради этого долга я верну им Первый Топор, а ты можешь сопровождать меня и нести реликвию. Полагаю, твоим сородичам будет приятнее, если Топор останется у мастера, нежели окажется в чужих руках. Но если ты желаешь плыть на Канвай...
- Я еду, благодарю, капитан, - набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяной омут, выдохнул и ответил Шей-кхо. Поклонившись капитану и крепко прижимая к груди великую святыню своей расы, шшиисуц отошел на корму корабля и замер неподвижно, всматриваясь в глубины Океана Миров, где прятались огоньки далеких звезд.
- Элия, не могли бы вы с Джеем уединиться в каюте, - продолжил, скрипнув зубами, Кэлберт, он старался не смотреть на милующуюся парочку, но взгляд, вопреки решению, снова и снова возвращался обратно, принося приливную волну досады, ревности и возбуждения. - Мне кажется, палуба не самое удачное место для таких забав!
Элегор глянул на троицу, тоскливо подумал 'Блин, опять леди Ведьма сейчас братцев дрессировать начинает, к ясновидцу не ходи' и почти торопливо убрался с палубы в каюту. Пока выходки Элии не касались Лейма, Бог Авантюристов предпочитал не вмешиваться. В семейке Лимбера все друг друга стоили, на каких весах ни подвешивай. По большому счету стоил и Лейм, но он-то был Элегору другом, а значит ситуация кардинально менялась, в дело вступала другая система счисления.
- Уединиться? К чему? Мне и здесь нравится, - хрипловато протянул Джей и бросил на брата торжествующий взгляд.
Вот такие ситуации он обожал: в объятиях млела прекраснейшая и самая желанная женщина, а достойный соперник бесился, заставляя еще острее ощущать собственную удачу.
- Уединиться? Конечно, могли бы, но сейчас эффект сильнее, потерпи еще несколько минут, дорогой, - деловито ответила богиня и не удержалась от ехидной шпильки. - Я же не рвалась в 'Бочке' расцарапать лицо твоей Резе.
- Тебе наши девки похрену, - рыкнул Кэлберт, выходя из себя, и подступая к принцессе почти вплотную, намеренно сокращая дистанцию до минимума. Ноздри раздувались, в карих глазах мерцало пламя бешенства, брови хмурились, плясали желваки.
- Возможно, - невозмутимо согласилась Элия, полуприкрыв глаза, - мне безразлично, что вы лопаете и в какой грязи валяетесь, если возвращаетесь домой чистыми и сытыми, но не следует плескаться у меня на глазах, подспудно надеясь на реакцию и провоцируя ее всеми доступными средствами.
- А сама-то! - запальчиво выкрикнул принц, до того, как сестра разложила по полочкам все его мотивы, почти не отдававший в них сознательного отчета.
- Сама-то я работаю, дорогой. Джей все еще под действием смолы - раз, мне необходимо распустить последние узелки на его проклятии - два, эта ситуация идеально подходит - три, твоя ревность отличный катализатор - четыре, - невозмутимо привела доводы Богиня Любви и повернула лицо к Джею, подставляя губы для поцелуя.
На палубе, кроме богов, милующегося со священным топором и почти отсутствующего в мире материальном шшиисуц, да вахтенных, которые по определению не могли исчезнуть с 'Разящего', не осталось ни единого моряка. Все сочли за благо последовать примеру герцога. Когда собирается буря, разумнее всего спрятаться в надежное укрытие. Как бы ни было великолепно буйство стихий, оказаться в его эпицентре смертельно опасно для простого смертного. Никакое восхитительное зрелище не стоит жизни.
Проклятие представлялось богине частицей Океана Миров, шумящей, что-то шепчущей в такт своему большому собрату. Да, она, эта частица, становилась все меньше и меньше день ото дня, но по-прежнему облекала Джея невидимой оболочкой, которая сейчас, под действием излучения сил богов стала для Элии все более ощутимой. Настолько, что принцесса смогла различить на поверхности маленькие водовороты - узелки, затягивающие силу Океана и держащие общее плетение наброшенного в сердцах проклятия. Элия коснулась их всех разом своей божественной силой, потянула. И с плеском, слышным лишь внутреннему уху, плетение распалось на струйки и соскользнуло в воду за бортом, возвращаясь в ту пучину, которая дала ему жизнь.
- Сука! - в сердцах бросил Кэлберт, резко развернувшись на каблуках.
- Кэл, - голос принцессы по-прежнему был полон невозмутимой неги. - Я сука ровно настолько, насколько вы, любимые мои, кобели... Кстати, ты себе ничего из пещеры на память не прихватил, не считая того убожества, что герцог презентовал?
- Нет, не до того немного было, - буркнул бог, не понимая причины такого резкого перехода и чуть растерянно глядя на драгоценную булаву в руке. О существовании этой фиговины в борьбе с переживаниями душевными Кэлберт почти позабыл.
- Возьми, - предложила Элия, и пират все-таки обернулся.
Свободной рукой сестра протягивала ему серебряную ушную серьгу с изумрудной каплей и колечко для носа, усыпанное мелкими, но очень яркими зелеными камешками.
