— Ты все еще не считаешь себя одной из них?
— Пожалуй, нет. Подожди-ка… а откуда ты знаешь?
— Всю последнюю неделю все, что нам снилось — это ты… все таинственные сложности, которые случились в твоей жизни. — Джин взял камеру. Идущему По Облаку было сложно отслеживать перемещения гиперактивного дракона по трейлеру, и вместо него в объектив попались они и Пони. — Мы видели, на что ты пошла, чтобы спасти жизнь своему секаша.
— Вы знаете все? — про себя она подумала, не поэтому ли до недавнего времени она видела такие жуткие кошмарные сны.
— Достаточно. Знаем о твоей схватке с фу-псами. О твоем превращении в эльфа. О твоей схватке с лордом Они. — Джин включил воспроизведение того, как Пони легким поклоном подтвердил получение какой-то ее просьбы. — Это — лишь доказательство того, что мы уже знали. Ты — доми клана Ветра, охраняемая Рукой секаша, одна из которых — оракул.
— Ее имя — Штормовая Песня.
— Ты мне говорила.
— Я не знаю, что можно сделать, — призналась Тинкер. — Если мы не используем заклинение, я не думаю, что уцелеет хоть кто-то. А если используем, вы погибнете в том хаосе, который сейчас воцарился в Питтсбурге.
Джин протянул руку и дотронулся до ее лба, напомнив ей о метке dau. — Ты обладаешь властью защитить нас. Ты можешь сделать нас частью своего Дома. Мы можем быть твоими так же, как эти секаша — твои.
— Моими? — пискнула Тинкер. — Но зачем вам это?
— Потому что мы доверяем тебе больше, чем доверяем Они.
Это ничего не объясняло.
— Я не знаю, сработает ли это, — ответила Тинкер. — Эльфы придают очень большое значение таким клятвам. Секаша обещают служить в обмен на защиту. Таким образом, каждый является частью общества — тот, кто выше, отвечает за нижестоящих, но они ответственны перед ним.
— Это кажется достаточно простым. Я пообещаю, что все тенгу будут подчиняться тебе, а ты пообещаешь защитить нас.
— Ты серьезно? Вы будете подчиняться моим приказам?
Джин кивнул.
— И ты уверен, что экипаж устраивает перспектива повиноваться какой-то сопливой девчонке?
— Дочери Лео, которая разговаривает с драконами? Да, я уверен.
Она открыла рот, затем закрыла, напомнив себе о необходимости хоть на этот раз подумать о последствиях и сложностях. Тинкер предположила, что тенгу могут создать Дом, наподобие анклава Маковой Лужайки, когда экипаж будет подчиняться Джину, а капитан-тенгу будет слушать ее, и в то же время они не будут прямо частью ее дома. Она пожалела, что не знает больше о том, как устроены анклавы, но как она подозревала, они наверняка были устроены так же, как все эльфийское, когда обмен обещаниями был достаточен для того, чтобы связать обе стороны. Но как тенгу приспособятся к ее жизни? Глубоко внутри нее сидел страх, о котором ей не хотелось и думать, что если она пообещает тенгу защитить их, ей придется пойти против тех, кого она любила больше всего. Что, если Ветроволк откажется признать ее притязания на тенгу? Ей даже думать не хотелось о том, как Ветроволк одного за другим убивает тех тенгу, с которыми она познакомилась. Она не хотела думать, что он способен на это. Однако она не могла перестать думать о Натане, погибшем из-за того, что она вышла замуж за Ветроволка. О крови на улицах Китайского квартала. О Томми Чанге, который чуть не лишился жизни.
Если она свяжет себя обещанием тенгу, то возможно, ей придется сражаться за их жизни даже с Ветроволком. «Я не могу, я просто не могу».
Тинкер прижала дрожащие руки ко рту. Но если она их не защитит, кто будет это делать? Как она может не вмешиваться и дать им умереть, не попытавшись спасти?
— Я сделаю все, что смогу, чтобы защитить вас, но вы должны помнить, что нужно делать то, что я скажу, или у меня не будет возможности остановить эльфов от того, чтобы убить вас всех.
— Я обещаю. Все тенгу будут подчиняться тебе.
В ее жизни появилось столько обязательств и условий, что она почувствовала себя марионеткой.
— Эй! Пугало! — вызвала ее Эсме по общекорабельной связи. — Мы приблизимся к отметке через пять минут.
Тинкер поплыла на мостик, моргая, чтобы прогнать слезы из глаз.
— Две минуты, — сообщила Эсме.
Они ожидали в напряженном молчании, окутанные сиянием света, отражаемого планетой.
— Десять секунд, — тихо сказала Эсме.
Тинкер убедилась, что ее пальцы в правильном положении.
— Мы в зоне доступа.
Тинкер поднесла руку ко рту, и произнесла спусковое слово. Ничего не произошло. Ее сердце подпрыгнуло во внезапном приступе страха. — Дааааааааааааэ, — все еще ничего. Она проверила положение пальцев и четко произнесла слово. Пусто. — Даааааэ. Дааааааэ. Даааэ. Даааааэ.
— Мы покинули зону, — сказал Эсме.
— Вот, блядь[83], — сказала Тинкер.
— Просто проверяю — это не сработало? — спросил Джин.
— Нет. — Тинкер тыльной стороной ладони вытерла глаза.
— Что ж, Пугало, тогда тебе лучше придумать что-то еще, — заметила Эмме. — У нас осталось горючего всего на одну коррекцию.
* * *
— Как дела? — спросил тенгу Уши. Тинкер обнаружила, что, в то время как люди, когда первоначальное чувство новизны прошло, относились к ней с легкой снисходительностью, тенгу испытывали к ней странную смесь благоговения и любви. Уровень почитания в сравнении с семейной теплотой, похоже, зависел от того, как хорошо они знали ее отца. В любом случае, они продолжали периодически ее разыскивать, желая знать, удобно ли ей и не нужно ли ей чего-нибудь. Это ее отвлекало.
— Я все еще думаю, — думала она о том, что ей нужно куда-нибудь спрятаться. — Мы находимся примерно в двухстах милях над поверхностью Эльфдома, пролетая над магическими камнями в Гизе со скоростью около восемнадцати миль в секунду. Радиус действия магических камней составляет один mei, это где-то тысяча миль, что означает, что теоретически они должны находиться в пределах досягаемости примерно полторы минуты.
— Почему они столь важны?
— Они — источник огромного количества магии. Если я смогу до них дотянуться, я смогу использовать эту магию для активации заклинания.
Тинкер закрыла глаза, чтобы подумать. Видимо, Уши понял намек, что он ее отвлекает; когда она снова открыла глаза, он ушел. Жаль, что все ее проблемы так легко не решались.
Почему она не может позвать магические камни? Они были в радиусе их действия, больше минуты, почти две, а вызов занимает меньше одной. Что-то должно создавать помеху зову. Что, если здесь было недостаточно внешней магии, чтобы подпитывать инициирующее заклинание? Тинкер дотронулась рукой до переборки корабля, сосредоточившись на своем магическом чувстве. Она чувствовала скрытую магию. Она была такой же сильной, как веховая линия, но со странной структурой. Это было, как различие между шелком и шерстью. Магия на Эльфдоме струилась, гладкая и быстрая. Магия здесь гудела от помех. Если ее зов должен установить резонанс с магическими камнями через сигнатуру ДНК домана, то возможно, хаотичная природа магии на корабле, создавала слишком много помех для создания резонанса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
