– Где это? Ого! Чернов? Это который же Чернов? Тот самый?
– Тот самый, товарищ генерал-майор. Полковник Чернов Михаил Николаевич. Из Ставки.
– Ну да, ну да… Знаю, из какой он Ставки. Интересно, а он-то тут каким боком замешан?
– Не знаю, товарищ генерал-майор. Но если вы помните циркуляр…
– Помню. Ладно, капитан, можете быть свободны. Материалы оставьте мне.
– Разрешите идти?
– Идите.
Генерал еще раз перечитал бумаги. Встал и прошелся по кабинету. Снова сел за стол и вытащил из верхнего ящика тонкую папку. Открыл, перевернул несколько листов. Удовлетворенно хмыкнул и взял трубку телефона.
– Коммутатор? «Рокаду» мне. «Рокада»? Одиннадцать-четырнадцать дайте. Так… Одиннадцать-четырнадцать? «Архитектора» позовите. Кто у аппарата? «Грымов».
Прошло еще несколько минут.
– Товарищ «Архитектор»? Это «Грымов» говорит. Имею материалы по Леонову… что? Понятно. Хорошо, жду вас у себя…
Похоже, что толстый северный пушной зверек на этот раз подошел вплотную. Вот уже полдня я лежу в овраге и не могу поднять головы. Угораздило же меня подползти так близко! Собаки, черти, загавкали, и немцы сдуру засадили по лесу из пулемета. Правда, стрелки из этих тыловиков неважные. Пули резанули по верхушкам елок и посшибали на землю шишки. После этого они, видать, проснулись и начали стрелять уже точнее. Один хрен – криво, однако в опасной близости. Но все равно, голову мне лучше не поднимать. Трава тут не шибко густая, враз просекут фишку. И тогда – амбец. Я специально пополз по открытому месту, рассчитывая, что сюда меньше смотрят. Может быть, так оно и было. Но вот собак я не учел. А ну, как найдется у немцев кто-то сообразительный, и пойдут они прочесывать ближние кусты? Тут я спекусь моментом. И ведь не отползешь никуда, враз срисуют.
Что это там у них? Ага, вдоль по оврагу пошли. Вниз не лезут, опасаются. Правильно, я зубастое создание, крокодил и рядом не лежал. Уж пару-тройку особо любопытных фрицев с собою прихвачу. Это уж как пить дать! Пулемет с собой волокут. Ага, это они выход из оврага запирают, плохо… Хоть овраг и немаленький, чтобы его прочесать, роты еле-еле хватит. Но вот выходов из него – кот наплакал. Перекрыть их можно быстро, пара-тройка часов, и все. А потом пустят собак. И уже опосля подберут то, что уцелеет. М-м-да… невесело. Ночи ждем? А то ж! День, один хрен, коту под хвост! Однако надо как-то отсюда выползать… Интересно, как? Ждать ночи? Могу и не дождаться.
Ладно, попробуем. Стараясь не поднимать головы и не отсвечивать, я осторожно прополз метров пятьдесят в глубь оврага. Пронесло? Черт его знает, а вдруг немцы временно окосели? Такое впечатление, что они меня видят. Или уже глюки начались? Так… справа меня уже просто так не зацепить – откос мешает. Чтобы с него или, вернее, через него стрелять, надо башку над ним поднять. Тут этому любопытному и амба! Правда, они могут и не стрелять. Гранат накидают – мало не покажется!
Машина? Точно, движок шумит. Не грузовик, тот слышно лучше. Начальство приехало? Очень даже может быть. Ну, сейчас хоть одна башка да глянет на обожаемого шефа. Значит, сюда меньше глаз смотреть будет. Надо не зевнуть и под эту марку проползти еще хоть чуток.
Было слышно, как невдалеке хлопнула дверца. Отрывистая команда – неведомое начальство явило свой лик. Ну и славно, поупражняйтесь там в строевой, а я пока поползу потихонечку. Еще десяток метров, еще чуточку… Ф-ф-у! Теперь можно и дух перевести. Нет, вставать во весь рост еще рановато, но вокруг уже кустики шевелят веточками. Конечно, пулемет их скосит – не заметит, но вот для любопытных глаз это хоть какое-то препятствие. Отсель можно и подальше уползти и при этом не ожидать каждую секунду выстрела или броска гранаты.
Еще автомобиль? Уже, судя по звуку мотора, грузовик. У них тут что – слет механизаторов края? Может, еще и трактор заодно сюда притащат? Еще грузовик? Точно – слет. Я бы даже сказал – шабаш.
Наверху раздались голоса. Что-то слишком близко! Куда вас черти тащат?! Тут солнце, жарко, а там, под деревьями, – тенек. И комаров нет. Сидели бы себе в тенечке, шашлык жарили… Интересно, а вот жарят ли немцы шашлык? Не видел ни разу.
Опять голоса! Кто-то прется прямо к спуску в овраг. Ладно, авось пронесет их мимо, чертей любопытных. От греха подальше смотаюсь я в кустики.
Немец. Между прочим – офицер. Что интересно, идет один! Какого ему тут хрена надобно? Так. А что это у него в руке? Палочка. А на ней белое полотнище флага. Парламентер? К кому?! Я уже сплю или где? Точно – парламентер, вон и кобура расстегнутая на поясе. Пустая. Тут в овраге что – еще кто-то есть? Это значит, что я слепой. Заодно с глухотой на пару. Прополз весь этот овраг и никого не засек. Пора на пенсию… Если только домой вернусь.
Немец тем временем целеустремленно пер по оврагу. Осторожно скрываясь за кустами, я следовал за ним. Далеко, однако, он не пошел. Выбрал поудобнее пенек и уселся на него. Древко с флагом он воткнул в землю около пня. Достал портсигар, вынул сигарету и закурил. Похоже, что дальше он не пойдет. У него тут что, встреча назначена? С кем же? Если со связным или агентом, то зачем ему белый флаг? Не катит. Дать по чану и уволочь в кусты? М-м-м… неудобно, все-таки парламентер. Мало ли к кому он тут приперся? А вот поближе подползти – это, пожалуй, не помешает.
Вот тут уже получше будет. И увидим все и услышим. Знать бы – что? Еще ближе? Стремно. Оружия у него нет и стрелять не будет, но вот заорать может запросто. А до немцев отсюда метров сто, на крайняк сто тридцать – моментом прискачут всей толпой. Нет, не поползем дальше. Мне и тут хорошо. Если только вот до той елочки… Под моим локтем предательски хрустнул сучок! М-м-мать!
Немец насторожился, повернул голову, но с пенька не встал.
– Подполковник Леонов? Это вы? Не надо, пожалуйста, стрелять. Вы же видите, я с белым флагом.
Опаньки, здрасьте! Это еще откуда такой информированный немец отыскался? И как он именно меня тут просек? Чем дальше в лес, тем чудесатее.
– С чего вы взяли, что я подполковник Леонов?
– А тут больше никого не может быть. Именно вас наши наблюдатели заметили еще утром и все это время старались не допустить вашего отхода назад в лес. При этом они старались вас не задеть. Судя по тому, как тихо вы передвигаетесь, им это удалось.
Вот оно, значит, как. То-то немцы оказались такими кривыми… М-м-да, положеньице.
– Я могу повернуться, подполковник? Вы не сочтете это за признак агрессии?
– Поворачивайтесь.
Немец осторожно, чтобы не спровоцировать меня на ответную реакцию, повернулся. Так, эсэсовская полевая форма, знаки различия гауптштурмфюрера. Горн? Похоже, больше тут никого в таких чинах быть не должно.
